Чтение онлайн

Тогда я проходил срочную службу в ВДВ.

Пятьдесят шестая в то время стояла у города Гердез и оттуда вела боевые действия на всей территории Афганистана. Тогда мы уже готовились к штурму перевала Саланг, чтобы взять под контроль одну из главных транспортных артерий Афгана и обеспечить дальнейшее продвижение советских войск.

Группа, в которой приехал Вадим, прибыла к нам на базу.

Поначалу мы тоже не поняли, кто же эти ребята в гражданском. А картина была занятная: везде десантники ходят, а тут на тебе, приехали какие-то мужики в джинсах, свитерах да куртках.

Только потом я узнал, что это были парни из «Каскада».

Насколько я понимал, группа спецназа «Каскад» прибыла к нам с оперативными целями. Их главной задачей в то время была оперативная работа по пресечению любых попыток диверсий на пути следования советских войск через Саланг.

Тогда планировалось, что преимущественная часть снабжения ограниченного контингента Советских войск в Афганистане будет питаться через Саланг. Недопустимо было, чтобы враг предпринял хоть какие-то поползновения в сторону советских колонн. Своевременным выявлением этих злоумышленников и занимался тогда Вадим в составе своей группы.

Да только… Не прошло и трех месяцев после его прибытия к нам, как Малинин погиб при выполнении своего долга.

За это время, до его смерти, мы неплохо с ним сдружились. Он тогда был уже ефрейтором и исполнял в команде обязанности радиста.

Я был в то время еще зеленым рядовым.

Так вышло, что не один пуд соли пришлось нам съесть на двоих. Ни в одном боестолкновении вместе поучаствовать. Да только я пережил Афган, а Вадик нет.

Тогда рассказывал он мне, что получил серьезное ранение весной восемьдесят первого. Что пришлось ему быстро восстанавливаться, чтобы встать в строй. При каких именно обстоятельствах Вадима ранили, он не упоминал. На все вопросы отвечал уклончиво.

Как говорили потом его тогдашние сослуживцы из «Каскада», восстановился он не до конца. А в бой постоянно ходил. Долг, как никак.

Пуля, что получил он весной восемьдесят первого, сыграла для Вадима роковую роль. Не убила его весной, но поспособствовала тому, что погиб он гораздо позже, в декабре. Старая рана подвела в самый ответственный момент.

Только сейчас я стал понимать, что, скорее всего, ранили его при выполнении какой-то боевой задаче на границе, здесь, на Шамабаде.

Скорее всего, связана эта задача была с Черными аистами. А еще, как подсказывала мне интуиция, с пропажей советского разведчика.

«Неужели, то, что случилось с Вадимом на Шамабаде, в дальнейшем повлекло его смерть?» — Думалось мне сейчас.

Из размышлений меня вырвал голос Вити Мартынова:

— Саш?

Я проморгался, разгоняя мысли, в которые ушел прямо-таки с головой. Заметил, что почти не притронулся к борщу, а только в очередной раз перемешал его ложкой.

— Что? — Спросил я, словно бы проснувшись ото сна.

— Ты че это? Нас не слушал, что ли? — Улыбнулся Малюга.

— Да думал, небось, о своей девчонке-геологичке, — рассмеялся Семипалов.

— Что такое? — Спросил я у Мартынова.

Старший сержант уставился на меня несколько удивленно.

— Я говорю, а ты что думаешь по всему этому поводу? Кто к нам на Шамабад приехал? Мысли есть?

— А чего гадать-то? — Тут же сориентировался я. — Таран же сказал, что все расскажет. Значит, расскажет.

Внезапно размерянный гул голосов пограничников, стоявший в столовой, стих. Все потому, что в дверях появились они.

Вновь прибывшая шестерка мужчин, в сопровождении Рюмниша, вошла в столовую, замерла на входе.

— Приятного аппетита, — сказал всем их старший, не нарушив устоявшийся обычай.

Несколько мгновений тут стояла тишина. Взгляды «шамабадцев» были прикованы к «каскадовцам». А потом снова зазвенели ложки и чашки. Зазвучали звонкие солдатские голоса. Все продолжили есть.

Каскадовцы прошли в столовую и заняли два столика справа, поближе к стене. Один из них пошел к Гие, осведомиться, где взять еды.

— Селихов? — подошел вдруг к нашему столу Рюмшин.

— Я, — отозвался я.

— Обед закончил?

— Никак нет, — сказал я, слегка разведя лежащие на столе руки и намекая на свою почти полную тарелку борща.

— Ну ничего, — улыбнулся Рюмшин, — успеешь. За мной Селихов. Нам с Шариповым скоро уезжать, а к тебе есть дело.

Когда мы вышли на сходни здания заставы, Рюмшин потянулся. Закурил. По-хозяйски осмотрел двор.

— Видал, как парни быстро заставу восстанавливают? — с улыбкой сказал он, — еще неделька, и будто бы боя тут и не было. Красота. Порядок.

— Товарищ капитан, — начал я, — разрешите спросить, что вы хотели? У меня еще дела. Сегодня начальник распорядился продолжить курилку. Времени у меня не так и много.

Рюмшин затянулся, выдохнул струйку сигаретного дыма. По запаху я понял, что курил он, скорее всего, табак-самосад.

— Да я у тебя разъяснить кое-что хотел. По тому делу вчерашнему. Ну, когда танкистик один вас с Уткиным чуть не застрелил.

— Я так понимаю, это не допрос, — не спросил, а утвердил я суховатым тоном.

— Не допрос. Так, в частном порядке. Но допрос еще впереди, Селихов. Пока нам надо с этими, залетными разобраться, — Рюмшин кивнул назад, имея в виду приехавших на Шамабад солдат.

— В таком случае я хотел бы закончить обед, товарищ капитан. Бывайте.

С этими словами я направился было обратно в здание заставы, но Рюмшин поспешил мне ответить:

— А мы все знаем, Саша. Мы твоего танкиста допросили. Он как миленький во всем сознался. И в том, какой между вами был конфликт. И в том, что за тобой имеются кое-какие грязные делишки. Так что ты лучше давай по-честному отвечай. Без всяких кручений хвостом. Сознаешься, и тогда с тобой поступят по справедливому.

Я даже замер на месте. Заявление, что выдал сейчас Рюмшин, показалось мне таким абсурдным, что неприятная ухмылочка появилась у меня на губах.

— Ты че улыбаешься, словно нажравшийся сметаны кот? — Посерьезнел особист.

— Потому что вы говорите какие-то глупости.

Рюмшин сузил глаза.

— Это я-то? Офицер особого отдела и глупости говорю? Ты не ерзай давай. Расскажи мне все честно и прямо. Тогда вина твоя будет не такой тяжкой. Чистосердечное, как никак.

Я вздохнул. Особист правда нес какую-то чепуху. В этот момент Рюмшин, признаться, даже несколько упал в моих глазах.