Чтение онлайн

В маленькой угловой комнате, на своем, наконец-то, жестком топчанчике, Пард мгновенно провалился в глубокий сон. Только прилег - топчанчик раз-другой качнулся, наверное от выпитой «Южной розы», и унес его экспрессом в очередное николаевское утро.

Разбудило Парда женское пение. Он вскинул голову с маленькой подушки, вслушиваясь. Чей-то негромкий грудной голос доносился со двора.

За густым частоколом домов Мы вдыхаем завесу из смога.

В лабиринте проезжих дворов, В центре города - нашего бога.

Мы годами не видим травы, Мы забыли про синее небо.

Мы не знаем, что шорох листвы Никогда сверх®естественным не был…

Пард на цыпочках подошел к окну соседней комнаты, тому, что выходило во внутренний дворик; у противоположной стены, на диване, сонно заворочался Дюша.

На крылечке с гитарой в руках сидела Инси и тихонько перебирала струны. У ног ее, конечно же, валялся Плюх и вел себя подозрительно тихо. Должно быть, слушал. Лилась завораживающая мелодия, в которую вплетался чистый и покорный певице голос.

Небоскребы громадами тел Заслонили и солнце, и тучи, Никогда, как бы ты не хотел, Небоскребы мечтать не научат.

Среди полчищ железных машин От себя убежать ты не можешь.

Среди тысяч живых - ты один, Никого и ничем не тревожишь.

Отчетливая синкопа в конце такта, короткая пауза и ритм чуть изменился, а песня перетекла в коду.

Мы - пленники города.

Не знаем мы холода, Не помним мы голода:

Не наша вина.

Мы жить не приучены, Любить не обучены, Комфортом замучены:

Такая цена.

Парду сразу же вспомнился вчерашний разговор о происках защищающегося города, о системе и еще - о некоей команде Техника Большого Киева, собирающейся эту систему нарушить. Пард невольно вздрогнул поморщился и потрогал затылок, который почти перестал болеть после вчерашнего.

Он мимоходом глянул в зеркало у дюшиного дивана - сплошная синева с физиономии, слава жизни, сошла, но следы чужих кулаков видны были все равно еще чересчур явно. Пард обреченно вздохнул.

Одевшись, он вышел на крыльцо и поежился от утренней прохлады. Небо хмурилось свинцом, и солнца Пард все равно не увидел, хотя в этом районе Большого Киева небоскребов просто не было. Инси сразу перестала играть, едва Пард встал рядом с ней, опершись плечом на стойку, что поддерживала над крылечком гнутую зеленую крышу.

–  Здорово у тебя получается, - искренне похвалил Пард.
– И песня… Аж мороз по коже. Особенно в связи со вчерашним.

Пард даже вздрогнул. Инси, не глядя на него, сказала:

–  Это старая песня, Пард. В нашем мире истины не стареют.

–  А чья?

И, вдруг догадавшись, добавил:

–  Твоя?

Инси покачала головой.

–  Нет. Я не умею слагать песни - для этого не существует формул, которым можно научиться. Это «Берег», ранний-ранний «Берег», еще до первого альбома записанный.

«Снова "Берег"!
– подумал Пард с удивлением.
– Что-то подозрительно точно ложатся их песни на нашу поездочку…»

На пороге возник разбуженный Дюша - некая непостижимая сила выгнала его из-за компьютера. Обычно он со своего диванчика переползал на стоящий впритык стул и, не продрав еще толком глаза, щелкал выключателем, исполняя ритуальную формулу оживления компьютера.

–  Ответ из Центра пришел, - сказал Дюша уныло.
– Буди шефа, красуня.

Инси отложила гитару и ушла в комнату, где ночевали они с Вольво. Плюх разочарованно убрел к своей капитальной будке между садом и дальней стеной дома.

–  Паршивый день будет, - с досадой протянул Пард, глядя на небо.
– Пасмурный. Как бы Кэп с Кутняком не обломились в яхт-клуб ехать…

–  Позвони, делов-то, - пожал плечами Дюша.

–  Тебе не холодно?
– Пард поежился, запахиваясь в рубашку. Дюша выполз на крыльцо, разумеется, только в трусах. Даже шлепанцев не надел.

–  Нет, - Дюша протяжно зевнул.

–  Изморозь… - проворчал Пард.
– Нет, чтобы одеться…

Дюша поднял гитару и задумчиво тренькнул парой струн: играть он не умел совершенно и Пард сразу же отобрал у него несчастный инструмент. Дюша не сопротивлялся.

–  Понимаешь, - глубокомысленно сказал он Парду, уставясь куда-то в глубину сада, - страшен, собственно, не сам холод, а перепад между температурой тела и температурой окружающей среды.

У Парда немедленно свело скулы - недаром родная сестра, прекрасно знавшая Дюшу, именовала его коротко и емко: «Нудный». Дюша не обижался. И никогда не протестовал.

Из своей комнаты к компьютеру прошли Вольво и Инси, и некоторое время колдовали перед монитором. Очередями клацала клавиатура.

Парду показалось, что они слишком быстро разобрались с пришедшим сообщением, но эта мысль тут же вылетела у него из головы.

После наскоро сооруженного завтрака Вольво крикнул эльфа Иланда и велел выгонять одну из машин. Бюс, усевшись подобно Инси на крылечке, поджидал шефа, только в руках он баюкал не гитару, а помповое ружье.

–  Значит, так, - Вольво обернулся к Парду.
– Мы поехали… Будем к пяти-шести вечера. Если что, я позвоню, номер мне Дюша дал. Постарайся за сегодня все выяснить. Я очень не люблю… разочаровываться. Особенно в людях.

–  Заметано, шеф!
– бодро отозвался Пард.
– Думаю, яхта у нас будет… Вот только… Я хотел посоветоваться. Надо будет ребятам заплатить, я так думаю.

–  Конечно!
– Вольво даже фыркнул.
– Верным на шару я почему-то не очень верю…

–  Сколько я могу им пообещать?

–  Сколько потребуется. Решай сам, не маленький!

Пард с готовностью кивнул.

–  Ладно… Поехали, - бросил Вольво, направляясь к отворенной калитке.

–  Обедать рекомендую на Соборной, в «Платане», - крикнул Пард вдогонку.

Бюскермолен обернулся и благодарно махнул рукой. Ну, да, гному такая информация очень даже интересна. Впрочем, и сам Вольво, и эльфы его охранники тоже уважали добротную кухню. не заметить этого мог только крот. Или человек, но только глубокой ночью, когда темно. Впрочем, ночью живые все равно большей частью спят, а не пируют.

Пард, стоя перед воротами, поглядел, как двое эльфов, Бюс, Инси и шеф уселись в белые «Черкассы» и укатили вверх по улице Космонавтов, к проспекту.

«Зачем он девчонку с собой таскает?» - подумал Пард рассеянно и вернулся во двор.

–  Ну, что?
– спросил из форточки Гонза.
– Хлебнем кофейку?

Пард покосился на Дюшу и на виднеющуюся в форточке знакомую кепку гоблина. На их жаргоне это означало: «Обсудим положение?» Впрочем, кофе в это время они все же пили.

Пард пошел ставить чайник, а Дюша, конечно же, засел за компьютер.