Чтение онлайн

Впрочем, бульдозеры, в принципе, приручались. Только вот использовать их было трудно - они мало на что годились, были тихоходными и неповоротливыми. Разве что дома ломать - но кому из живых могло придти в голову ломать дома? А вот в местах, где дома растут, бульдозеров, говорят, встречалось много, но что они там делали оставалось загадкой, потому что машины в таких местах двигались только ночью и в полной темноте. Да еще ревниво следили, чтоб никто из живых рядом не шастал. Да и к тому же растущие дома - большая в городах редкость. Один-два раза лет в сто встречаются. Пард, например, ни одного пока не встречал. А Гонза рассказывал, что видел как росла шпиль-многоэтажка на Соборной сорок семь лет назад. Еще не небоскреб, но уже весьма высокое здание. Говорил, ночь машины пошумят-пошумят, а наутро глядь - этаж-другой вырос. За три недели, говорит, и отросла. А машины потом сбились в колонну и куда-то уползли. Даже забор с собой прихватили, что место роста огораживал.

Пард хлебнул и вновь обратился к Кэпу:

–  Так что получается… Вот, если на «Корсар» торпедник кинется, то все? Буль-буль?

Кэп пожал плечами:

–  Ну, не факт, вообще-то. Во-первых, они только кажутся грозными - далеко не всегда они пускают торпеды. Во-вторых, далеко не у всех торпеды есть. Так, попалит из пулеметов и, глядишь, отстанет. Но это в том случае, если сопротивляться. Пулевой стрельбы они не шибко боятся, они ж бронированные. А вот гранат и ракет - опасаются. В общем, можно их отогнать, как и любую дикую машину. Если с умом. Если знать их нравы и повадки. Я - знаю, если это тебя интересует.

Кэп тоже отхлебнул.

–  Ну, доволен?
– спросил он.

Пард поспешно кивнул.

–  Надо же будет шефа успокаивать, - правый глаз сам собой подмигнул яхтсменам.
– Он же меня великим мореплавателем считает…

Кэп фыркнул.

–  Мореплаватель… Что ж ты в прошлый поход к Крыму про торпедники не спрашивал? Или когда чуть в Бухарест не ушли?

–  Не спрашивал? А ты вспомни на каких бровях мы шли! Я только за Кинбурном протрезвел, да и то ненадолго. А после Бухареста меня вообще на берег сгружали, вспомни…

–  Что было, то было… - вздохнул капитан.
– Кутняк тогда «Пьяную лодку» по десять раз на дню крутил да слушал, затрахал нас по самое не могу.

–  А чего?
– Кутняк пожал плечами.
– Хорошая песня. Мне нравится. И, главное, название подходящее. Кстати, а где там рыбка была?

–  А вот!
– Пард вытащил пакет с таранью. Некоторое время народ блаженно потягивал пиво под рыбу, а разговор тек в общем-то ни о чем.

Мало-помалу опростали и канистру, и вторую «Гайдабуровки». Остались только бутылки из-под «Кола-копты». Решили сниматься и идти к Родникам, перехватывать «Рихтер».

–  Давай, шевелись, макрель его через пролив!
– Кэп подпустил в голос капитанских ноток.
– Пард, уберешь тут со столика, ладно?

–  Ага, - Пард послушно сгреб шелуху и кости в опустевший пакет из-под рыбы и стал сосредоточенно протирать стол.

–  Чего ты там трешь?
– подозрительно спросил Кутняк с палубы, пригнувшись и заглядывая в каюту.

–  Ну, - растерялся Пард.
– Крошки всякие…

–  А что, остались крошки?
– несказанно удивился Кутняк и вздохнул: - Стареем, братец… Теряем форму.

Пард в ответ только хмыкнул: уж больно сокрушенный у Кутняка был тон.

«Корсар» разворачивался к ветру. Казалось, палуба теперь шатается куда сильнее, чем когда отходили. Но Кутняку и Кэпу было равнобедренно: эти в любом состоянии на ногах держались крепко, если находились не на суше. Да и Xor с Гайдабурой тоже. Вот Парду - Парду, да, стало сложнее сохранять равновесие. Но он старался.

–  Хватит сачковать, - скомандовал ему Кэп.
– Садись на стаксель.

–  Я?
– удивился Пард.
– Я не умею.

–  Так учись!

На плечо Парду легла смуглая рука полуорка и он послушно сел на банку. В ладонях оказался шершавый шкот.

–  Держи! Да крепче, крепче!

Пард уперся ногами и что есть мочи потянул шкот на себя. Парус отозвался упругим усилием, и «Корсар» слегка накренился, но и пошел быстрее.

Минут через пять Кэп скомандовал:

–  Поворот!

Пард уже знал что делать: сперва пригнуться, чтобы гиком по башке не звездануло, потом пересесть на банку по другому борту и снова держать шкот. Все то же, но зеркально. Яхта то кренилась, сильно заваливаясь набок, так, что к борту близко-близко подступала беспокойная вода, то снова выпрямлялась, целясь мачтой в низкое облачное небо.

–  Не боись!
– подмигнул ему Кутняк. Не ляжем.
– Формулы яхтинга знаешь? Чем сильнее крен, тем больше сила, которая заставляет яхту выпрямиться. А иначе бы уже все валялись парусами по волнам…

Пард не то чтобы боялся - понимал, что раз ходят на яхтах, значит те для этого и приспособлены. Просто близкая вода внушала уважительный и смутный восторг.

«Корсар» шел галсами, пока на траверзе не замаячила Матвеевка. Река здесь делала широкую излучину; ветер дул теперь точно в корму и колдунчики вытянулись вперед по ходу яхты.

–  Бабочку!
– скомандовал Кэп и, взглянув на Парда, смилостивился: - Ксор, сядь на шкот, пусть это отдохнет…

«Это», то есть Пард, обрадовался: кисти уже заметно ныли от напряжения.

Грот и стаксель теперь были раскинуты в разные стороны от мачты, действительно напоминая крылья огромной бабочки. «Корсар» пошел бойчее. Но даже Пард знал, что бакштаг в смысле хода все равно лучше ветра в корму.

Сначала закончилась пиво в первой бутылке из-под «Кола-копты», потом во второй, а у самого камышиного острова - в третьей. Камыши были совсем рядом

–  метров полста.

–  Не сядем?
– недоверчиво спросил Кутняк, глядя на непроглядный частокол зеленых стеблей.

Кэп лихо развернул яхту к левому берегу.

–  Не. Не сядем, - уверенно сказал капитан.

Ветер наполнял паруса, но камыши почему-то оставались такими же близкими.

–  Ага, - сообразил Кутняк.
– Конечно, тля, не сядем. Мы, тля, уже сидим, макрель его через пролив!

–  Да?
– спросил капитан и внимательно поглядел за борт. Взгляд у него плыл - впрочем, как и у остальных.
– А ну, давай на правый борт!

Все переместились. Яхта накренилась, но сидела так же прочно и надежно.

–  Щаз я на на топенант влезу… - сказал Кутняк и пошел к мачте. Повозившись со снастями он вдруг повис на тонком конце, который тянулся к самой верхушке мачты. «Корсар» стал крениться все сильнее и сильнее.

Кэп проворно выбрался из-за руля, влез ногами на гик и лег на парус, сложив руки на груди. Яхта накренилась еще сильнее, так что Кутняка опустило к самой воде и макнуло чуть не по пояс.

–  Мама!
– сказал Кутняк чужим голосом и проворно полез вверх по топенанту, скрежеща мокрыми джинсами.
– Вода-то холоднющая!