Чтение онлайн

–  По штуке?
– Кэп вытаращил глаза.
– Когда выходим, босс?

Он подмигнул Кутняку, и тот засмеялся.

–  Ха! Я тоже согласен. А сколько пассажиров? Откренять надо будет, то, се…

–  Пассажиров до черта. Кроме меня еще как минимум четверо. Возьмете больше - значит еще парочка. Кстати, двое из них гномы, так что их можно смело загнать в носовой. Да и все равно они из каюты не выползут до самого Крыма - где вы видели гнома, который любит воду?

–  Гномы - это хорошо.
– Сказал Кэп.
– Воды они и правда не любят, зато я точно знаю, что если случится какая драка, в носовом они не станут отсиживаться. Ну, ладно, а остальные?

–  Значит так, - начал загибать пальцы Пард.
– Во-первых, мы с Гонзой, это двое. Потом шеф, собственно, кто платит - он вирг. Секретарша его, человек…

–  Девка? На борту? Мы ж не развлекаться идем, я так понимаю, - встрял Кутняк.

–  А когда развлекаться что, девки не мешают?

–  Помогают!
– Кутняк осклабился.
– Ладно, как Кэп скажет, я против девки не возражаю за такие бабки.

–  Да за такие бабки пускай хоть «Белаз» везут, лишь бы «Корсарушка» не осел…

–  Вот и замечательно!
– обрадовался Пард. По правде, он опасался этого момента. Развлечения развлечениями, а в своих полулегальных делах Кэп с Кутняком с женщинами никогда не связывались и брать хоть одну на борт считали дурным тоном и нарушением морских традиций.
– Итак, это четверо. Два гнома…

–  Это пятеро, - хмыкнул Кутняк.
– Все равно в носовой больше одного живого никогда не помещалось. Так что будем считать гномов за одного, раз одно место занимают…

–  И два эльфа еще. Охранники. Суровые ребята.

–  Итого около семи. Плюс нас двое. В принципе терпимо, мы вдесятером уже ходили пару раз… Но вам там тесно будет, внизу, - Кэп покачал головой.

–  Потерпим.

–  А груза много?
– поинтересовался Кутняк.

–  Без груза, скорее всего. Только жратва, да оружие.

–  Пойдет, - согласился Кэп.
– По рукам. Когда платите? По возвращении?

–  Нет, вперед.

–  Тогда расплатись заранее, чтоб деньги в море не таскать…

–  Ладно. Можно даже сегодня, после всего. Ко мне с®ездим, и все дела, - предложил Пард.

–  А мы живы останемся?
– поинтересовался с палубы Гайдабура, пригнувшись и заглядывая в каюту.

–  А чего? Пива всего шестнадцать литров. По три на брата. И полтора «Гайдабуровки»…

–  Она ж крепкая, зараза. Да еще с пивом. А мы уже сегодня с Кэпом пили,

–  проворчал Кутняк.
– А, фигня, мы живые крепкие, первый раз что ли?

–  Тогда так: если сегодня не обломимся, с®ездим. А если обломимся - пересечемся завтра.

–  Лады, - сказал Кэп и потянулся к канистре.
– Обмоем?

–  А, может, «Гайдабуровки»? Все-таки солидное дело… - предложил Кутняк невинно.

–  Не возражаю!
– хмыкнул капитан.
– Вон стаканчики…

Наполнили пять пластиковых стаканчиков, отдали два на палубу. «Корсар» как раз проходил под мостом; сверху громыхали машины.

Выпили. Крякнули. Привычно похвалили гайдабуровский продукт. На всякий случай запили пивом. И настроение резко пошло вверх.

–  Ну, - довольно сказал Кэп.
– Пошли, Кутнячище…

Гайдабуру погнали на разлив, Пард опять пробрался на корму и уселся, скрестив ноги, а Xor убрел на самый нос и повалился на палубу.

–  Гляди, чтоб стакселем не смело!
– проворчал капитан. Xor отмахнулся: мол не первый день на борту…

Пока дошли до бакена на траверзе тюрьмы, где обычно чалились для попить пива, одну из бутылок «Гайдабуровки» успели приговорить, да и из канистры отхлебнули изрядно. Твердо условились, что по возвращении из Крыма Пард проставляется всей компании в «Клюзе» - небольшой таверне рядом с яхт-клубом. Никто даже не пытался спрашивать что именно Пард и его шеф забыли на загадочном острове, но почему-то никто и не сомневался, что Пард вернется оттуда целым и невредимым. И это вселяло в Парда непонятную уверенность в успехе.

–  А что сейчас в Днепробуге? Флот шалит?
– решил разузнать Пард.
– Я слышал, в Чонгаре дикие броненосцы свирепствуют.

–  Для броненосцев мы мелочь, они на «Корсара» и антенной не поведут, - ответил Кэп, морщась.
– Недели две назад через Босфор американский крейсер прорвался - так они все скопом на юг потащились. Хуже если торпедники в Чонгаре шастать будут - от них нам не уйти…

Капитан взял протянутый стаканчик. Чокнулись, выпили.

–  Эх! Хороша «Гайдабуровка»!
– привычно крякнул Кутняк.
– Спроворишь нам в рейс пару бутылочек?

Гайдабура развел руками: какой вопрос!

–  А вот меня всегда вот что интересовало, - сказал Пард весело.
– Почему живые говорят «выпить», хотя логичнее сказать «впить»? А?

–  Давай сначала пива… э-э-э… впьем, - рассудительно предложил Xor,

–  а потом подумаем.

Впили. Потом еще разок впили. Но так ни до чего и не додумались.

–  Скажи-ка, Кэп, - вернулся к насущному Пард.
– А флотский торпедник - он на кого обычно нападает?

Кэп пожал плечами:

–  На моторки, на яхты… На катера. Да мало ли! На все, что в длину метров до пятнадцати - на это и нападают.

–  А зачем? Смысл в этом какой?

–  Ну… - протянул Кэп.
– Не знаю. Это ж боевые корабли, они больше ничего не умеют. Грузовики умеют возить грузы, они и возят. Легковушки - живых. Автобусы - тоже живых, но сразу помногу.

–  Странно… А почему среди наземных машин нет боевых?
– спросил Гайдабура.

–  Почему это нет?
– удивился Xor. Он был орком, поэтому прожил дольше всех, кто сегодня вышел на «Корсаре».
– Есть. Танки называются. У них такая пушка на башне торчит, торпедник продырявить запросто можно.

–  Ну да!
– не поверил Гайдабура.
– Где это ты такое видел?

–  Между Киевом и Прагой, в горах. Там особое место есть, где танки водятся. Полигон называется.

–  И что, они там друг с другом дерутся? Палят из пушек?

–  Нет. Они как бы одна компания, дивизион называется. Они на трассу нападают иногда, сбивают грузовики и захватывают цистерны с топливом.

–  А живые на танках ездят?

–  Не знаю, - честно ответил Xor.
– У танков нет окон, одна броня. Что внутри - не видно. А близко я не подходил, что я, псих, что ли?

–  Окон нет - значит, не ездят, - отрезал Кутняк.
– Машин без окон не бывает.

Пард тоже слушал с интересом. До сих пор самая опасная для живого машина, с которой он сталкивался, был дикий бульдозер с южной окраины Николаева. Город там уже заканчивался, и если пробраться подальше в сады, можно было увидеть голую, без единого дома степь. Бульдозер прятался в старой заброшенной яме, которую местные называли «карьер», и иногда выбирался наверх, ломал маленькие одноэтажные домики и деревья, но поскольку был старым и дребезжащим, быстро успокаивался и уползал назад, в этот самый карьер. Так и оставался рядом с живыми много лет. Пард еще мальчишкой не раз отсиживался с приятелями в садах, ожидая пока старая железяка в очередной раз не угомонится и не уползет.