Чтение онлайн

Афелиса Д.»

Пару раз пробежавшись взглядом по строкам в едком желании найти то, что и поныне не должен знать Ангарет, она откинулась на стуле. Навязчивые мысли рассыпались по бумаге, словно песок, твердея печатью на ее совести. Истощенная переживаниями, — внешними и душевными страданиями, — Афелиса поселилась в ветхом городишке вдали от побережья.

Серое облако повисло над головами славных горожан, выжимая капли дождя, подобные горьким слезам. Прошлое вилось позади бродячей жизни и истязало совесть в клочья.

Стук в дверь прервал молчание, и Афелиса вернулась в непривычные хлопоты скитальчества. Почтальон забрал письмо скорейшим образом, и казалось, что тот парень оставался единственным посторонним человеком в этой тесной квартире.

Резкий переворот в жизни случился в роковое время; промелькнет ужасом воспоминание о восстании магических сущностей.

Обыкновенные люди, подобные тем, что презирают и попрекают колдунов в демоническом происхождении, оставались холодны и скептичны к противостоянию. Беззаботные и неглубокие умы не знали о предстоящих планах магов, отчаянно прятавшихся от света в своих темных укрытиях, помышляя о сильнейшем ударе по охотничьему самолюбию. Афелиса, уязвленная и униженная в охотничьих кругах, более не хотела скрывать свою настоящую сущность от мира. Она заявилась в общество тех магов, чья способность над превосходством охотников была столь же сильна, как и вина, следующая за Афелисой по пути в маленький городок.

Пусть верховные жрицы недоверчиво и косо смотрели на яростный порыв Афелисы влиться в их общество, но вскоре тепло приняли ее в объятья испытаний и всяческих моральных унижений. Магов в темнице было немного — большая часть даже не подавала голоса, стыдливо теснясь в укромном углу. Люди внешне мудрые, совершенно разного возраста. Один парнишка на радостях едва не сломал рубин, сжимая его в крепких руках, а старика, кажется, готового уже слечь в гроб, почитали, как бога.

После Афелиса узнала о ценности его силы и умений. Все здесь уживались скудно и тесно, подобно серым мышам, что боялись показать свой хвост. Заброшенная темница внушала смердящее чувство страха и ощущение места воистину мертвого и опустошенного. Никто не смел выходить за стены этого места или показываться в закопченных окнах, закрытых черной тканью.

Темница располагалась в отдалении от города и на устах горожан была местом недоступным. Всякий раз легенды о проклятии и порче того места нагоняли панику на приближающихся людей.

«Такая тоскливая аура. Думаю, это место пережило множество потерь,» — раздумывала Афелиса, спускаясь вниз по винтовой лестнице.

После недавнего разговора чувства внутри стерлись, а ожидание доверия верховных жриц стремительно возрастало.

На следующий день, едва начало светать, маги собрались на чердаке под черной крышей темницы.

— Хорошо, что сегодня без плохих новостей, — оглядела магов жрица. — Элид, я правильно говорю? Ничего не изменилось за утро?

— Конечно, никаких новостей не было. Охотники вдали от горизонта, все еще в Гроунстене, — поклонился низкорослый парнишка в легком смятении.

— Настанет момент, когда Гроунстен совсем развалится. И всему виной те глупые люди, коим хватило наглости вторгнуться на остров магов, — другая жрица уселась рядом с Афелисой. — Им не понравился рассвет магических сил, как и другим людям, скептически относящимся к колдовству. Надеюсь, после воскрешения сил рубина справедливость восстановиться.

— Постойте, но почему вы не могли сделать это раньше? — прервала ее речь Афелиса, игнорируя возмущенные взгляды. — Или было недостаточно энергии? Право, я не понимаю и размышляю об этом с тех пор, как впервые услышала о рубине.

— Все потому, — вдруг отозвался дряхлый старик, медленно поднимаясь с помощью деревянной трости, — что нас было недостаточно. Нужны были маги, чья сила смогла бы вернуть магическому рубину свою силу.

— И никто еще не обманывал нас, — подхватил Элид, останавливаясь напротив Афелисы. — Все мы обладаем общими способностями и бьюсь об заклад, что тебе приходилось немало узнавать о человеке, не познакомившись с ним.

— Все верно, — одобрительно кивнула жрица. — Маги из Гроунстена связываются с нами каждый день, что дает нам знание о помышлениях охотников.

— Когда рубин получит достаточную силу, все живое на острове умрет, — заключила вторая женщина, заправляя за ухо темную прядь волос. — Мы уверены, что твари промышляют не дальше его пределов. Старейшины в Гроунстене скоро присоединятся к нам, чтобы покончить с этим процессом.

— По крайней мере, нам будет важно их состояние, — пояснила девушка в темном одеянии. — Если окажутся нездоровыми, то и толку от них не будет.

— Да, я тоже думала об этом. Тебе лучше не высовываться из темницы, если не хочешь словить подозрения, — призвала жрица. — Нам не нужны проблемы от одного человека, — она наградила Афелису прожигающим взглядом, улавливая на застывших губах невысказанные слова.

Что-то схожее было в двух жрицах: их внешность и тон голоса были словно цельными. Афелисе не раз приходилось слушать нравоучения и справки о своей воле. Одна из них, весьма высокая и широкоплечая женщина, наказывала ту девушку, — по-видимому, приходившуюся ей дочерью, — еще не вкусившую тяготы взрослой жизни.

Первая их встреча состоялась при собрании, когда Афелиса с удивлением глядела на незнакомку, чья голова была покрыта черным платком и склонена к груди.

Хрупкое тело под пышным одеянием ни разу не шевельнулось, взгляд не косился на окружение; лишь под конец, когда разговор стих и бойкий жар юного сердца стерся в пепел, она слабо кивнула матери и тайком вышла из помещения. Шаги ее, стремительно спускающейся по лестнице, эхом донеслись до Афелисы, а после осторожно смолкли.

Странным оказалось то, что всем магам не было дозволено покидать темницу, — да даже проявлять признаки жизни! — а тут прямо перед ее глазами девушка, ранее не знакомая и весьма эксцентричная, сходит к выходу и мелькает в окне, уходя задним двором.

Чудаковатость правил, установленных не для всех раздражала Афелису, чье желание свободы яростно разгоралось внутри.

Ей хотелось уяснить все тонкости их дозволенностей у жрицы, приходившийся матерью незнакомке. В одном разговоре она с возмущением упомянула об этом.

— Могу ли я узнать, раз уж Вы заговорили о строгих правилах, то почему не все из нас их соблюдают? — спросила Афелиса, поднимаясь со стула. — Или все здесь работает не так уж и честно?

— Не все соблюдают? — повторил Элид с непониманием. — Как же не все? Да ты шутишь, должно быть! Все мы здесь на равных!

— Но вчерашним днем я видела, как та девочка, что раннее тоже была здесь, но снова куда-то ушла, выходила на улицу. Как же все честно, Элид? Кажется, ты обманываешь себя.

— Ха-ха, так ты про Илекс! Ха-ха, а я-то думаю, кто, право, не послушается жрицам! Однако, наверное, старейшина все же главнее их будет, — засмеялся Элид, зашивая грязную рубашку, случайно уколов иглой палец. — Теперь кровь будет… совсем не отстирается, — досадно выдохнул юноша, с неким сожалением взирая на проступившую кровь. — Но, думаю, мне не привыкать!