Чтение онлайн

— Эй! — возмутилась Розалинда. — Почему я должна отвечать за то, что посреди ночи ты насильно тащишь меня в библиотеку?

— Ты ведь старшая, — ухмыльнулся Эдуард и снова замолчал, отворив дверь.

Загадочная тишина таилась в ночном коридоре, а темнота вдали нагнетала мрак на душу. Лунный свет ложился на красный ковер, словно направляя детей к двери домашней библиотеки. Лишь их шаги прерывали бесконечную, прекрасную мелодию тишины. Эдуард всматривался в каждое окно, а после оглядывался назад и нагло ухмылялся непонимающему взгляду сестры.

— Темно, хоть глаз выколи, — тихо посмеялся Эдуард, а у девочки побежали мурашки по спине. — Ты будешь грустить, если мы с тобой будем редко видеться?

— С чего ты так решил? — гордо фыркнула она, смахивая прядь волос с лица. — И вспоминать не буду.

— Жаль, — горестно выдохнул он. — А я надеялся, что мы станем хорошей семьей. Хочу дружить с тобой, а ты такая упрямая и гордая, что сразу пропадает желание возиться с тобой.

— Угу, — промычала Розалинда, окидывая Эдуарда пытливым взглядом. — Если я тебе не интересна, то да будет так.

— Ты интересна мне, — Эдуард вмиг обернулся, хватая сестру за руки. — Только ты не хочешь нашей дружбы.

— Не отвлекайся, — прошептала она, тотчас отдернув руки. — Матушка в последнее время плохо спит, а мы проходим мимо ее комнаты.

Братец замолчал, укоризненно выдержал паузу и пошел дальше. С открытого окна повеяло холодным воздухом, пробирающим до мурашек в ясную ночь. Ни слова более не проронили брат и сестра, и Розалинде казалось, что обида ненароком проглядывала в его тусклых чертах. Он сжимал ее руку крепко, с большой силою, словно боялся упустить или проглядеть возможность ее ухода. Девчонка все думала о своем, а мысль о дневнике не оставляла ее беспокойство и опасение. Вдруг братья вздумали хитро развести наивную Розалинду и украсть поистине ценную вещицу? Нет, они до того малы, что способность столь мощных вещей представлялась им за гранью их детского разума. Наконец, Эдуард незаметно остановился и по привычке дернул сестру за запястье.

— Леди вперед, — посторонился братец, отходя от массивных дверей.

Высвободившись, Розалинда шагнула вглубь гнетущей тьмы. Вдалеке мелькал зажжённый огонек, оставляя круглые тени на потертом столе. Она приложила руку к стене, водя по ней, и тут же нащупала небольшой выключатель. Свет вмиг озарил тусклое хранилище, прокрадываясь в темнейшие углы старинных полок. Девчонка медленно подошла к длинному столу и, испуганная неожиданностью, развернулась на шум двери.

— Так, что ты говоришь… Тебе нужно? — вздрогнула Розалинда, случайно смахивая на пол исписанные бумаги.

— Найти лексический словарь… — Эдуард неловко потер затылок, а после с довольной гримасой уселся на кожаное кресло.

— То есть, мне самой нужно искать какую-то ненужную книжку среди книжного лабиринта?

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся он. — Здесь не так уж много книг и найти их просто.

— Тогда почему ты сам не можешь?

Розалинда ужасно разозлилась, ей вдруг захотелось как-нибудь оскорбить этого заносчивого лентяя. Злости и недовольству не находилось места в ее вспыльчивой душе: внешняя опасность устрашала куда больше, чем манило желание нагрубить и уйти к чертям.

— Мне еще столько дел нужно сделать этой ночью. А я знаю, что ты мне поможешь… Да хоть просто из сестринских чувств. Ты всегда помогаешь матушке! Да даже той дурацкой горничной, хотя нужды в этом нет!

— Я сама могу решить, кому оказывать помощь, — яростно взглянула она на брата, нервно перебирая пальцами.

— Конечно-конечно, — улыбнулся Эдуард, словно столь напряженная сцена и впрямь забавляла его. — Это все, о чем я тебя прошу. И все-таки, — выдохнув, он вмиг вскочил с кресла. — Я тоже попытаюсь вырыть этот словарь. Ты не одинока.

Он поплелся к проходу между двумя высотными полками, время от времени окликая ее по имени. Невероятно огромный и круглый зал сводами уходил ввысь темного купола. Картины в золотых рамках блестели подобно бриллиантам на королевской короне. Серые проходы, казалось, сужались с каждым шагом. Розалинда шагала вдоль стены, разглядывая буквенную нумерацию. Где-то вдалеке, в одном из узких коридоров, послышался шум падающих книг и возгласы возмущения Эдуарда.

— Что за черт?! — вскричал рассерженный мальчишка, — Ненавижу библиотеки! Так и знал, что ты лучше справишься одна.

Розалинда усмехнулась неудачам брата не на благо лживого лицемерия или бессердечности, а от желания мести и отплаты гнусных оскорблений и выходок этого мальчишки. Художественная литература тесно мостилась на полках, а иной раз книжный ряд совсем нарушался. Но увлеченная девица уводила взгляд на хорошенькие обложки более сладостно, чем занимала себя поиском ненужного словаря, что не успела заметить, как тайком сорвала ширму с запыленного зеркала. Грязь скрывала ее потрескавшееся отражение, когда перед девичьими глаза вмиг все поплыло, точно мгновенный жар обрушился на ее плечи. Она повела пальцами по зеркалу, стирая многолетнюю пыль, пока ее взору не открылась пугающая картина: вместо отражения и кучи старинных книг, она увидала высотный замок у обрыва; подобно сказочной картинке виделась ей толпа людей, чьи головы оказались надежно покрыты черными мантиями.

Глаза ее широко распахнулись, а холодный пот медленно побежал по лбу. Она шагнула назад, прижимаясь к пустой стене, как вдруг все вмиг ожило в зеркале: хмурые облака тихо плыли по мрачному небу попутно ветру, а толпа магов продолжила путь к замку, тайком перешептываясь между собой.

Вопреки страху и неожиданности, она взяла ширму в руки и тут же накрыла ожившую картину. Колени задрожали, а в голову лезли чудные мысли.

«Наверное, это все последствия моей болезни, — подумала Розалинда, приходя в себя, — и на самом деле у меня обыкновенные глюки. Так ведь у всех… Да? Это обычная картина, чуть напоминавшая по форме зеркало… Старое и грязное… Обыкновенная вещь».

— Эй, ты где там? — звонкий голос Эдуарда вытащил девчонку из капкана собственных мыслей.

— Здесь… А ты это… Ну, нашел там? — запнулась она, спеша поскорее убраться из этого места.

Розалинда стремительно пронеслась по книжным коридорам, пока не наткнулась на Эдуарда.

— Да вот, вроде, — задумался он. — Мне показалось, это то, что мне нужно.

— Не знаю уж, — Розалинда тяжело дышала, застыв в напряженной позе. — Мне что-то плохо стало, я пойду…

— Постой. Что случилось? Так расстроилась, что не смогла помочь мне? — его губы немедленно расплылись в усмешке.

— Нет. Я болею, — отрезала Розалинда. — Прощай.

— Поправляйся скорее.

У порога до Розалинды донеслись его пожелания, вот только ни к душе, ни к сердцу она их не принимала. Тело ослабло, а рассудок помутился, она припоминала тот мужской шепот, что доносился из глубин картины.

«Интересно, что произошло, когда я накрыла ее? Исчезла ли та картина..?»

Утром следующего дня девушке поистине нездоровилось. Иной раз двери отворялись, и на пороге оказывалась горничная с деревянным подносом. Матушка вся всполошилась и взволновалась, нафантазировав, словно Розалинда впопыхах бьется в лихорадке и в скорейшем времени пропадет из глаз человеческих. Тревога и вправду изменила ее: каждый час Дарья не упускала возможность удостовериться в состоянии дочери, а если ей вдруг становилось хуже, то матушка проявляла в глазах девочки нежное, иной раз мучительное чувство любви и великого долга, день за днем проводя в тесных покоях дочери. Приезжий издалека врач, — уставший мужчина лет сорока, в чьих чертах проглядывала неумолимая тоска и изношенность от жизненных тягот, — так и не смог выявить заболевание Розалинды. Мучение продолжились еще несколько дней — спальных и ленивых.