Чтение онлайн

– Так пусть за ним госбезопасность наблюдает. У них и специальная служба есть.

– Может, чекисты и присматривают, только я их пока не приметил. На других надейся, а сам не плошай. Не знаю, как по их линии, но раньше Кумов был нашим клиентом. Хотя ни разу и не попался.

– Я смотрю, ты о нем много знаешь.

– Главным образом от полковника Савченко и майора Гайденко. Шанхай - тогда у него было это прозвище - в девяносто втором немного погастролировал в Ровске. Впрочем, претензий мы к нему не имели. Шорох, который он поднял в городе, был нам на руку. Зато получили возможность понаблюдать, как он работает. И потом, когда в прошлый раз из Москвы сообщили Савченко, что Кумов вновь собирается в наши края, полковник решил подстраховаться.

– Это когда Великий гробанулся? Когда мы Шаховского пасли?

– У тебя память, как решето. Что ты вообще в сыске делаешь? Ты ж присутствовал, когда Гайденко

– Помню, помню я. Тогда Шанхай так быстро смылся из Ровска, что я уж грешным делом подумал будто это он устранил Великого.

– Просто суета, которая поднялась тогда в городе, стала помехой в осуществлении каких-то планов Шанхая. Именно поэтому он и приехал сюда повторно.

– Зачастил в Ровск. Хотелось бы мне знать, что ему понадобилось.

– Не только тебе интересно. Нашему начальству тоже. Вот и приставили нас к "старому знакомцу".

Впервые за много дней Татьяна покинула стены своего дома. Выйдя на крыльцо, она остановилась и вдохнула полной грудью свежий уличный воздух. Телохранители нетерпеливо переминались с ноги на ногу, обеспокоенно оглядываясь вокруг, но Бачурина не торопилась садиться в машину. Кузнецов, державшийся, как обычно, рядом с графиней, посмотрел на часы и выразительно кашлянул.

– Поехали!
– Татьяна уселась на заднее сидение лимузина, и Макс захлопнул за ней дверцу.

Знакомые улицы, по которым мчалась машина, сегодня почему-то казались особенно неприветливыми. Может, из-за пасмурной погоды, может, из-за тонированных стекол, окрашивающих мир в серое, а может, потому, что с утра Бачурина чувствовала себя разбитой. Весь день она боролась с подступающей тошнотой, теряясь в догадках, чем она вызвана. Возможно, это была реакция на волнение перед ответственным выступлением. Вот и сейчас, чем ближе подъезжали к зданию корпорации, тем хуже себя чувствовала Татьяна.

– Останови машину, - попросила она водителя.

Шофер удивленно посмотрел на Кузнецова. Тот обернулся к хозяйке и, увидев, что лицо женщины приобрело мертвенно-белый цвет, распорядился:

– Останавливай.

Татьяна нашла в себе силы открыть дверцу и выйти из лимузина. На свежем воздухе стало немного лучше.

– Что случилось?
– рядом уже стоял обеспокоенный Макс.

– Все в порядке. Немного укачало, - слабым голосом проговорила Бачурина.

Подняв голову, она заметила, что и остальные телохранители успели покинуть автомобили сопровождения и занять позиции вокруг.

– Давно не пользовалась машиной, - оправдываясь, проговорила Татьяна.
– Наверное, отвыкла от запахов бензина и выхлопных газов.

Она попыталась отойти от лимузина, но пошатнулась и ухватилась за дверцу. Мир вокруг вдруг стал белоснежно-сияющим и в нем двигались неправдоподобно черные силуэты. Ее вырвало.

Случайные прохожие с удивлением смотрели на богато одетую молодую женщину, стоящую рядом с сияющим "Линкольном" в окружении своры телохранителей. Красотка явно перебрала и сейчас ее выворачивало наизнанку.

Проезжавшая мимо черная "Волга" притормозила, пассажир на заднем сидении наклонился к стеклу, чтобы лучше видеть происходящее, и зло прошипел:

– Так тебе и надо, стерва!

Гайнанов, стоя на ступеньках у центрального офиса корпорации, то и дело поглядывал на часы. По всем подсчетам Бачуриной давно уже следовало приехать. До начала собрания оставалась какая-то пара минут. Неужели она не понимает, что это не свидание и опаздывать даже такой хорошенькой женщине, нельзя? Точность - вежливость не только королей, но и королев.

Холодный пронзительный ветер рвал полы плаща, и мужчина проклинал себя за то, что не догадался надеть шарф и шляпу. Сотовый телефон, с которым он обычно не расставался, как нарочно забыт в кабинете. А часы показывают, что собрание должно начаться еще десять минут назад. Андрей взглянул вдоль проспекта и зашел в вестибюль. От дежурного он позвонил Зотову и попросил немного задержать начало. Затем стал набирать номер телефона Бачуриной. Послышались гудки, но никто не спешил поднимать трубку. Гайнанов в сердцах выругался и подошел к огромному стеклу, сквозь которое мог следить за всем происходящим на улице.

– Андрей Дмитриевич, - подбежал один из сотрудников корпорации.
– Меня прислал Зотов. Ему звонили от Бачуриной. Татьяна Николаевна не приедет.

– Что?! Как это не приедет?

– Я не знаю, что произошло. Но Бачурина не сможет присутствовать на собрании.

Чертыхаясь, Гайнанов поднялся в зал заседаний. Казарин с трибуны уже произносил речь. То, что собрание открывал Михаил Петрович, уже само по себе явилось огромным поражением Бачуриной и ее союзников. Этим как бы признавалась главенствующая роль нынешнего председателя Правления. Зотов сидел с весьма кислым видом, который ему никак не удавалось скрыть. Под неодобрительными взглядами опоздавший прошел к своему месту в президиуме. Пользуясь отсутствием Гайнанова, Лебединский занял его стул и теперь Андрей был лишен возможности спросить у Зотова, что же произошло.

Когда Бачурина вдруг стала медленно оседать на землю, Макс успел подхватить ее. Татьяна Николаевна безвольно повисла на его руках с закрытыми глазами, и Кузнецов испугался, не подстрелил ли хозяйку снайпер. То, что он не слышал звука выстрела, ничего не значило, - винтовка могла быть снабжена глушителем. Но, слава Богу, крови не было.

Вместе с подоспевшим телохранителем Макс уложил потерявшую сознание женщину на заднее сидение лимузина и устроился рядом.

По пути домой Кузнецов успел связаться с Рейном и вызвать его на Богоявленскую. Затем позвонил Тормису.

Ходосеев выслушивал доклад руководителя планово-экономического отдела, когда ему позвонил зять. Мэр прижал трубку рукой и попросил подчиненного подождать в приемной - разговор не был предназначен для чужих ушей. Мазур жаловался на начальника управления, окрысившегося на него в последние дни с подачи губернатора, и просил в связи с этим переговорить с Мостовым. В конце беседы зять упомянул, что, когда ехал на работу, видел Бачурину. Стояла у своего лимузина и травила. Где-то, видно, перебрала.