Чтение онлайн

Самой же Татьяне с трудом удавалось сохранять маску радушной хозяйки. На лице то и дело появлялась черная тень печали. Гости, возможно, этого и не замечали, а вот Тормис, успевший хорошо изучить Бачурину, ясно видел, что ей с трудом удается сохранять беззаботный вид.

Воспользовавшись тем, что после обильной трапезы гости разошлись по разным комнатам, Бачурина поднялась в кабинет, где ее дожидался Самойлов.

– Что скажете, Василий Федорович?

– Вам удалось произвести на собравшихся впечатление!

– А на вас?

– Меня вы давно покорили. Но мы говорили о других... Конечно, среди них нет, способных оказать действительно реальную помощь, но и несколько миллионов займа, которыми могут рискнуть эти банкиры, "Цесарю" не помешают. Кое-что и я подброшу. Но вам сперва следует укрепиться в Правлении корпорации.

– Вы мне что-то посоветуете?

– Я уже передал рекомендации Зотову. Жалко, что не смогу лично присутствовать на собрании... Улетаю на неделю в Монреаль. Может, перенести? Хотя - нет. Тянуть с проведением собрания тоже не стоит.

– Во время последнего телефонного разговора вы обещали узнать, какими делами в последнее время занимался Петя, - напомнила Бачурина.

– Кое-что мне удалось раздобыть. Не знаю, насколько вам это пригодится, - Самойлов протянул женщине конверт.

Татьяна Николаевна села за письменный стол, вскрыла пакет и углубилась в чтение. Документы были отпечатаны на английском и немецком языках. Бачурина пробежала глазами английский вариант.

– В архиве мужа этого договора нет. А почему перевод средств осуществляется за рубежом?

– Это я не знаю. Могу лишь допустить, что таким образом Петя хотел уйти от налогов. В остальном - договор абсолютно легален. Если в нем и есть какой-то тайный смысл, он мне неизвестен. Можете оставить документы себе. А вот это, - Самойлов протянул еще один листок, - следует уничтожить сразу по прочтении. Человек, который передал мне сию бумагу, настаивал, чтобы это произошло в моем присутствии.

Бачурина взяла бумагу, как бомбу. И, едва прочитав ее, поняла: это и есть настоящая бомба.

– Кто это?..

– Не надо имен, - предостерегающе поднял руку Самойлов.
– Все, что необходимо, мои люди уже передали главе вашей охраны.

Бачурина встала с кресла, намереваясь включить измельчитель бумаг в углу кабинета. Предугадывая ее намерения, Василий Федорович произнес:

– Лучше сжечь. Только будьте осторожны. Это специальная бумага.

– У меня нет спичек, - ответила Татьяна, положив, однако, листок в пепельницу.

Мужчина достал зажигалку. Документ вспыхнул, едва лишь он приблизил к нему язычок пламени. Бумага сгорела за доли секунды, будто была изготовлена из пороха, но при этом выделила на удивление мало света и тепла. Для верности Самойлов перемешал пепел карандашом, отчего в пепельнице осталась лишь серая пыль непонятного происхождения.

– Кстати, хочу поздравить: вам удалось заполучить отличного специалиста.

Бачурина поняла, что речь идет о Тормисе. Она не могла судить о степени компетентности Яна, но слова Самойлова немало для нее значили, и акции телохранителя резко поднялись вверх.

– Вас проводить?
– предложила хозяйка.

– Благодарю. Я найду дорогу.

Самойлов ушел. Бачурина спрятала конверт в сейф и последовала за ним. Внизу ждали гости, и ей не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил слишком долгое отсутствие хозяйки и самого почетного из приглашенных.

Уже у дверей зала она невольно услышала разговор двух мужчин.

– А Артур Христофорович, дружок Великого, не приехал... Обещался, а не приехал...

– Я звонил ему. Сказался больным. Зато Самойлов здесь и секретничает с вдовой.

– Может, из-за Самойлова Артур и не приехал? Недолюбливают они друг друга.

Заметив Бачурину, мужчины заговорили о другом.

Подойдя к Гайнанову, Татьяна Николаевна громко, чтобы услышали стоящие рядом, произнесла:

– Андрей Дмитриевич, перед отъездом нам еще следует навестить Оганесова. Свяжитесь с Артуром Христофоровичем и уточните время. И спросите, как его самочувствие.

Минут через двадцать после ухода Бачуриной дверь кабинета вновь открылась. Вошедший не стал включать свет. Пройдя в темноте к письменному столу, он опустился на колени и принялся шарить под сидением одного из кресел. Нащупав крохотную пластмассовую таблетку, приклеенную к дереву, человек оторвал ее и положил себе в карман. После чего так же тихо вышел, заперев за собой дверь.

Охотник в мощный бинокль, снабженный усилителем яркости, наблюдал за трассой. До появления кортежа оставалось минут двадцать. Но Охотник предпочел прибыть на место заранее, чтобы успеть подготовиться и держать дорогу под контролем. На случай, если "клиент" проследует с опережением графика.

Нынешняя акция была ему не по душе. Моральные соображения к этому не имели никакого отношения. Просто предстоящая операция была грубой и не продуманной в мелочах, а значит, опасной, как всякая срочная работа. Но предложенная сумма, вполне компенсировала риск. К тому же заказчик предоставил исчерпывающую информацию, что значительно облегчало задачу.

На дороге появилась черная "Волга", несшая на себе сразу три антенны: на капоте, багажнике и на крыше. Это обилие приемо-передающих устройств не понравилось Охотнику. Нехорошие предчувствия тут же получили подтверждение: "Волга" снизила скорость и остановилась на обочине.

Почти одновременно с этим завибрировал пейджер, прикрепленный к запястью Охотника: помощник засек активные радиопереговоры. Ликвидатор не нуждался в подобном предупреждении, он и сам догадался, что тщательно спланированная операция провалилась по какой-то глупой случайности. К тому моменту, когда на пейджере появилось кодовое слово, Охотник уже спускался в балочку, где был спрятал мотоцикл.

По окончании приема, когда все гости уже разъехались, Татьяна переоделась и спустилась во двор к поджидавшему ее "Мерседесу".

Этим вечером Бачурина и Гайнанов собирались навестить давнего приятеля и компаньона Великого, Артура Оганесова. Еще в Ровске, созвонившись с Оганесовым, они узнали, что банкир занемог и просит его извинить. Но если Татьяна Николаевна сочтет возможным посетить больного - он будет безмерно рад. При этом Артур Христофорович заверял Бачурину в своих симпатиях и полной ее поддержке.

По дороге на дачу Оганесова обсуждали прошедший ужин и возможное поведение его участников в будущем.

Беседу прервал Максим, сидевший рядом с водителем. После обмена по радиотелефону отрывистыми фразами с одним из коллег телохранитель обернулся к Бачуриной: