Чтение онлайн

– Когда я должна дать ответ?

Вопрос застал его врасплох.

– О залоге?
– переспросил он.
– Если вы решились на продажу части личного имущества, то с решением можно повременить. Но не слишком долго.

– Месяц?

– Месяц, пожалуй продержимся, - согласился Гайнанов.

– Андрей, а почему Зотов послал именно тебя с этим разговором? Ведь подобные вопросы в его компетенции?
– Таня повернула голову и смотрела на посетителя в упор, вызывая его на откровенность.

– Наверно потому, что считает наши отношения товарищескими.

– И ты по-прежнему мой друг, - это прозвучало не то как утверждение, не то как вопрос.

– Разве есть какие-то сомнения?
– удивился Андрей.

– Никаких.

Последнее слово Бачурина произнесла как-то глухо, с непонятной интонацией. Он еще более внимательно посмотрел на нее:

– Что-то случилось?

Бачурина слабым движение указала на тумбочку, где лежала тоненькая папка:

– Полюбопытствуй, что доброжелатели прислали по факсу.

В папке оказалась копия газетной статьи, по всей видимости, на французском. Гайнанов, с его знанием языка, не мог прочитать текст, но он сразу узнал фотографию, где они с Бачуриной были сняты на веранде парижского кафе. Андрей сразу почувствовал недоброе.

– Что пишут?
– осипшим голосом спросил он.

– Что ты мой любовник и наша связь началась еще до смерти Великого. Что мы устраивали свидания в Париже. В убийстве Петра нас прямо не обвиняют, но намекают.

– И что теперь?
– Гайнанов живо представил, как его изгоняют из "Цесаря" ради доброй репутации Бачуриной.

– Наши противники допустили ошибку, поторопившись прислать копию статьи из парижской бульварной газетки. Теперь мы можем подготовиться.

– К чему?
– удивился Андрей Дмитриевич.

– К появлению перепечаток в нашей прессе. Не скажу о московских изданиях, но ровские, которые держат еще сторону Ходосеева, не сегодня-завтра преподнесут своим читателям "сенсацию".

– И как я должен встретить ее появление?
– спросил Гайнанов. Кажется, вновь возродилась надежда остаться на высокооплачиваемой должности.

– С достоинством. Подготовь жену, продумай свою линию поведения. Посоветуйся с Зотовым. А чтобы показать тебе, что и после появления пасквиля мое отношение не изменилось, я решила отдать в твое подчинение информационную службу корпорации.

– Информационную службу?
– переспросил Гайнанов.

– Я решила расчленить детективное агентство. Макс Кузнецов с охранным подразделением останутся при мне, а Сирота перейдет под твое начало. Мне все равно ни к чему промышленная разведка, она и так практически работает на тебя и Зотова. Кроме того, руководство такой структурой усилит твое влияние в корпорации и в дальнейшем ты сможешь предупреждать провокации, подобные сегодняшней.

– Постараюсь оправдать доверие.

– Я знаю, что могу положиться на тебя. И у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Пользуйся служебным автомобилем...

– Приходится. Ведь моя машина до сих пор в ремонте.

– Но тебе еще нужен телохранитель. Ведь Зотова сопровождает телохранитель.

– Ему положено, он член Правления и директор. А я всего лишь зам.

– Но ведь с этого момента и твой статус в корпорации повысился, - напомнила Бачурина.
– Если не против, я сама распоряжусь о необходимых формальностях.

– Не стоит, отдыхай и набирайся сил. Я скажу, чтобы тебе пока перестали привозить документы на ознакомление.

– Право не стоит. Это ведь совсем небольшой объем информации. Основной поток поступает ко мне через корпоративную компьютерную сеть. Сейчас я просто приказала ее не распечатывать. Все равно это никак не влияет на ход дел в компании. А вот если ко мне перестанут привозить копии решений Правления и Директората, это сразу будет расценено как ухудшение моего здоровья.

– Если не секрет, что тебя беспокоит? Я имею в виду здоровье.

– Пустяки.

– Ну все же?

– Кое-что по женской части... Одним словом, не тема для разговора с джентльменом. Поэтому давай поговорим о чем-то другом.

Выйдя из особняка на уличный холод, Гайнанов зябко поежился. Он пожалел, что отпустил машину. Что ж, придется прогуляться до дома пешком.

В кармане пальто приглушено пискнул сотовый телефон. Андрей приложил к уху аппарат и шагнул с тротуара за рекламный щит, пытаясь укрыться от пронзительного ветра.

– Какое она приняла решение?
– послышался из микрофона знакомый голос.

Гайнанов повел глазами по окнам домов с противоположной стороны улицы. Откуда-то оттуда за ним наблюдали, иначе, как бы узнали, что он вышел из дома Бачуриной?

– Попросила месяц на размышления, - не без злорадства сообщил Андрей трубке.

– Понял, - буркнул невидимый собеседник.

А вы думали, сволочи, что плод созрел и готов сам упасть к вам в руки? Ждите! Гайнанов чувствовал удовлетворение, будто это он проявил твердость и готовность к борьбе, по сути, отвергая предложение о передаче акций "Химпрома". А разве не так? Теперь он не тот, что был еще час назад. Он становится фигурой. А с этими... Гайнанов вновь посмотрел на окна. С этими надо будет пересмотреть соглашение.

А может, намекнуть Сироте, чтобы тот проверил жильцов домов по соседству с особняком Бачуриной? Авось удастся выйти на наблюдателей. Нет, это опасная игра с непредсказуемым результатом. Так могут всплыть весьма нежелательные факты, которые можно истолковывать по-разному.

От дома Ходосеевых до художественного музея общественным транспортом надо ехать с пересадкой. А пешочком - всего пять кварталов. Не близко, но и не край света. Люба преодолела этот путь за каких-то двадцать минут. Что касается автомобиля "Вольво", записанного на ее имя, то ни она, ни Евгений Михайлович им не пользовались.

Ходосеева дважды прошла мимо подъезда музея, не решаясь войти вовнутрь. Затем набралась храбрости и взялась за массивную бронзовую ручку.

– Извините, я не могла бы увидеть Бориса?
– спросила Люба у милиционера, дежурившего в вестибюле.

– Какого Бориса?
– подозрительно посмотрел милиционер.

Только сейчас Ходосеева спохватилась, что не знает ни фамилии своего нового знакомого, ни его должности в музее. Она принялась путанно объяснять, что Борис искусствовед и помогает составлять музею каталог.