Чтение онлайн

– Честно говоря, не помню. После смерти мужа я долгое время была сама не своя. Недавно только начала отходить. Но не будем о грустном. Что нового в мире моды?

– Ну, особых новостей нет. Но недавно мне звонил, - Ларис назвал фамилию известного кутюрье, того самого, о котором упоминал Гайнанов.
– Предлагал перекупить "Контес" и превратить его в филиал своего Дома. Я послал его куда подальше.

Бачурина промолчала. Не нашла в себе сил сообщить, что кутюрье таки нашел лазейку. А Ларис уже принялся рассказывать об общих знакомых.

Разговор с Ларисом был для Бачуриной, как глоток свежего воздуха, несмотря на чувство вины, которое точило женщину из-за предстоящей продажи Дома Моды. Татьяна лежала на постели с улыбкой, которая сошла с лица, едва она увидела входящего в спальню Тормиса.

Ян присел у постели и сразу же огорошил новостью:

– Мы выяснили, кто передал заказ на вашу ликвидацию. Помните голос "неизвестного" на кассете? Это некий Юсуп Джафаров.

– Кто такой?

– Интересная личность. Одного с Боксером поля ягода.

– Боксер... Это ему заказывали мою смерть. Отказался от своего намерения?

– Не совсем.

Что-то в словах Тормиса заставило Бачурину насторожиться. Но спрашивать она ничего не стала: если не докладывает, значит, нет в этом необходимости. И, кроме того, она боялась услышать нечто такое, о чем впоследствии будет жалеть.

– И что этот Юсуп? Уголовник, как Боксер?

– Только внешнего лоска побольше и калибр покрупней. Покойный Петр Алексеевич имел с ним какие-то дела. Я принес вам для ознакомления досье на Юсупа Джафаровича Джафарова.

– У вас, я вижу, чуть ли не на всех имеются досье.

– Только на тех, кто представляет для нас интерес или попал в наше поле зрения. Вообще-то считалось, что Юсупов поддерживает дружбу с лидером враждебной Боксеру группировки. Но иногда враги становятся друзьями. И наоборот.

– Вы что-то не договариваете, Ян Эдуардович. Что за привычка, сказав "а", никогда не говорить "б"?!

– Гайнанов встречался с Юсупом. Он сообщил вам об этом?

– Нет. Деловая встреча?

– Не думаю. Слишком много предосторожностей. Мы ничего бы не узнали, если бы раньше не засекли Джафарова с Боксером и не установили наблюдение.

– Может, Андрей почувствовал вкус к шпионским играм?

– Тогда бы он использовал в комбинации возможности информационной службы. Но Сирота не осведомлен об этих контактах. Я интересовался.

– Андрей как-то упомянул, что на него наезжают. Я предлагала посоветоваться с Максом, то Гайнанов сказал, что справится сам. Не имел ли он в виду Юсупа?

– Это не оправдание. Особенно для руководителя подразделения службы безопасности концерна.

– Осуждаете меня за это решение?

– Вы действовали непродуманно.

– Не совсем. Я проконсультировалась с Сиротой и договорилась, что тот будет передавать Гайнанову лишь самую необходимую информацию. Сирота лишь формально подчинен Андрею Дмитриевичу и имеет прямой выход на меня.

– Хм, честно говоря, я не ожидал от вас столь изощренного коварства.

– Приятно слышать.

– Значит, мы можем гнать через Гайнанова дезу? И получатель будет считать, что добытая информация является абсолютно правдивой.

– Если только не усомнятся в надежности источника.

– Это уже забота Юсупа.

– Вообще-то, я думала через Андрея оказывать влияние на Зотова и косвенно на Казарина с Лебединским.

– Вы делаете успехи, Татьяна Николаевна.

– У меня нет иного выхода. Вы же видели поступивший факс...

– Теперь ждите бури.

– Руганью меня уже трудно пробить. Нужно оружие посерьезней. Так что там насчет Боксера?

Неожиданный поворот разговора застал Тормиса врасплох.

– В каком плане?

– В плане покушения на меня.

– Он предпринял попытку, - признался Ян.
– Неудачную. Теперь заперся в своем доме, как в крепости. Кажется, что-то его здорово испугало.

– Вы узнали, что именно?

– Кто-то сбросил его человека с крыши. А позавчера был избит и попал в больницу начальник "контрразведки" Боксера.

Бачурина достаточно изучила Тормиса, чтобы уловить в его голосе озабоченность:

– Вас что-то беспокоит?

– Вы не поручали это Максу или Сироте?

– Но ведь вы уже спрашивали их об этом? Разве не так?

– Они отрицают. Но это ничего не значит.

– Я не давала подобного распоряжение. Может, Юсуп?

– Не думаю. Похоже, появилась какая-то неизвестная сила, имеющая какие-то интересы в Ровске. И мне это не нравится.

Бачурина долго молчала, размышляя. Затем распорядилась:

– Мы должны знать все, что происходит в городе. Что касается Джафарова, оставьте мне его досье для ознакомления. Думаю, что вы уже подобрали материалы и на Гайнанова. Оставьте и эти бумаги. Я хочу, чтобы в дальнейшем вы ежедневно готовили краткую справку о том, что Андрей Дмитриевич делал в течение дня. С Юсупа - глаз не спускать. Я должна знать, кто за ним стоит.

– Будет исполнено, - Тормис выпрямился в кресле, будто перед ним была не молодая женщина, измученная недомоганием, а генерал.

Боксер затаился. Он сократил до минимума прием посетителей и совершенно перестал выезжать в город. Для оправдания был пущен слух, что авторитет заболел чем-то респираторным. Но люди сведущие намеками, что насморк главаря "бановской" группировки имеет скорее нервное происхождение. Когда твоих людей начинают отправлять по одному на больничные койки, а кое-кого и выбрасывать из окон - поневоле заосторожничаешь. По городу ходили предположения одно фантастичней другого. Да и сам Боксер терялся в догадках: что это - ответ на попытку покушения на Бачурину или Юсуп и его шеф Паша натравливали Боксера на графиню с целью отвлечь его внимание, а сами исподволь готовились нанести по авторитету удар и захватить контролируемые тем территории? Недаром Паша через своих эмиссаров обхаживает Ходосеева. Думают, Боксер щи лаптями хлебает. Не на того напали! У Боксера тоже есть свои люди в окружении ровского мэра. И он осведомлен о шагах Паши, направленных как против корпорации "Цесарь", так и против бановской группировки.

В общем, авторитет до поры, до времени не собирался покидать своей норы. А пока десятки агентов Боксера сновали по городу, собирая информацию. Все добытые за день сведения суммировались и ежевечерне докладывались главарю.

В комнату заглянул Жердь:

– Приехал Мосол.

– Пусть заходит, - буркнул Боксер.

После того, как Бугор попал на больничную койку, контрразведку группировки возглавил двухметровый "шкаф" по кличке Мосол. Не потому, что был пригоден к данной деятельности, а потому что Боксер абсолютно доверял бывшему мяснику, раньше состоявшему у него в телохранителях.