Чтение онлайн

– Ни за что бы не подумала. Что с ней теперь будет?

– Сейчас с Витой беседуют мои люди.

– Надеюсь, обойдетесь без излишеств? Как это называется: допрос третьей степени? "Горячая" обработка?

– Откуда вы этого нахватались?

– Прочитала в одном пособии для служб безопасности. Его приобрели по моей просьбе.

– Дайте и мне полистать на досуге.

– Хотите повысить квалификацию?

– Нет, посмотреть, какие еще глупости вы вычитали.

– Так уж и глупости.

– Нам нет нужды прибегать к крайним мерам. Ограничились психологическим воздействием. Девушка сейчас подавлена. Мы легко доказали, что тот, кого она считала женихом, всего лишь использовал ее. Уязвленное женское самолюбие и страх перед уголовным наказанием делают ее разговорчивой.

– А ее действительно можно привлечь к уголовной ответственности? По какой статье - шпионаж?

– Вита думает, что находится в руках правоохранительных органов. И мы не собираемся убеждать ее в обратном.

– Что вам удалось узнать?

– "Жених" подкатил к ней этой осенью. Вскружил голову и без труда завербовал. Вита передавала ему различную информацию. Всякую мелочь: расположение комнат, распорядок дня хозяев, ваши взаимоотношения. Затем "жених", который, кстати, представился сотрудником контрразведки, попросил установить подслушивающее устройство. И подсказал, каким образом это сделать. Незадолго до смерти Великого он покинул Ровск, объявив Вите, что его отправляют в длительную командировку. Затем ненадолго появился вновь. Чтобы уехать и больше не возвращаться.

– А он не может быть действительно из контрразведки?

– Не исключено. Хотя... Работа под чужим флагом - обычный прием в деятельности подобного рода.

Неожиданно Бачурина встала:

– Извините, что прерываю, Ян Эдуардович, - Татьяна попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какой-то кривой.
– Вы не обидитесь, если я вас покину на минутку?

Она торопливо вышла из-за стола и скрылась за дверью туалетной комнаты.

– Татьяна Николаевна, к вам доктор Рейн, - по громкой связи доложила секретарь.

Ян посмотрел на часы: без одной минуты десять. По Рейну можно сверять время.

– Пусть входит, - вместо хозяйки ответил Тормис.

– Добрый день, добрый день, - Рейн остановился посреди помещения и оглянулся: - Так-с, а где несравненная Татьяна?

Тормис указал на туалетную комнату.

Бекас выжидал до последнего. Он заранее решил взять в руки оружие в самый последний момент: если возникнут осложнения - тьху-тьху-тьху - пусть менты докажут, что это его ружье. Бекас боялся и с радостью дал бы стрекача прямо сейчас. Но когда до намеченного срока осталось всего пять минут - пополз к свертку, оставленному у люка. Развернул тряпки, извлекая оружие. Вставил в специально изготовленный зажим оптический прицел. Но зарядить ружье не успел.

Откуда-то из темноты вынырнули две темные фигуры, выхватили из рук оружие. Кто-то плеснул на Бекаса водкой, а бутылку с остатком сунули ему же в карман. Уголовник не успел сообразить, что происходит, как его подтолкнули к чердачному окну.

Витька Лыжник дожидался появления Бекаса за рулем старенького, но еще резвого "Фольксвагена-Гольф". Чтобы Витька заранее не мандражировал, ему не сообщили деталей предстоящего дела. Просто велели подогнать машину к определенному месту и ждать Бекаса. На место стрелка подвез другой кореш, который, высадив пассажира, тут же укатил. С помощью этих нехитрых предосторожностей Боксер надеялся избежать внимания случайных прохожих, жителей дома и бдительных старушек.

Насвистывая, Витек отбивал пальцами по баранке ритм мелодии и разглядывал сквозь лобовое стекло облака. Время от времени он посматривал на часы. Двигатель работал на холостом ходу, а нога водителя лежала на педали. Как только Бекас вскочит в машину, Лыжник даст по газам - и ходу.

Интересно, что может делать Бекас в высотке? Может, бомбит квартиру? Витек наклонился пониже, чтобы взглянуть на окна нависающей над ним громады, и услышал чей-то душераздирающий крик. Он успел увидеть падающего человека, молотящего по воздуху руками. В следующее мгновение тело ударилось об асфальт в каких-то трех метрах от "Фольксвагена". Витек ошалело уставился на труп. Не меньше минуты он рассматривал распластавшегося на проезжей части мертвяка, и ему казалось, что видит перед собой Бекаса. Лыжник, не отдавая себе отчета, открыл дверцу, будто собирался выйти из машины.

Это был Бекас. Витек узнал его. В панике Лыжник рухнул обратно на сидение и стал жать на педаль газа, не замечая, что двигатель успел заглохнуть.

Наконец машина рванула с места. На повороте незахлопнутая дверца распахнулась, но водитель не обратил на это внимание.

– Что произошло? Что случилось?!
– у высотки стала собираться толпа.

– Мужика сбила машина.

– Я сама видела. На него наехала вишневая "девятка".

– Это была красная иномарка.

– Женщина, а вы разбираетесь в машинах?

– А причем тут машина? Она просто остановилась.

Дежурная милицейская группа, прибывшая к месту происшествия, в ходе недолгого разбирательства выяснила, что гражданин Бекасов Н.П., он же "Бекас", ранее судимый, будучи в нетрезвом состоянии упал с крыши высотного здания по улице Чкалова.

– Чего его понесло на крышу?
– спросил один милиционер другого, осматривая чердачное помещение.

– Ты его спроси, - последовал ответ.

На чердаке обнаружили сумку с веревкой, стеклорезом и хирургическими перчатками.

– Там ниже живет семья художника Сафонина. Точней сказать, прописана. Сафонин вот уж второй год как купил более просторную квартиру, а эту держит для сына. Квартира практически постоянно пустует, - доложил инспектор, проводивший опрос жильцов.

– А, тогда картина ясная. Тут из Октябрьского района сообщили, что Бекас сидел как раз за квартирную кражу.

Человек выпил кофе, поставил чашку на стол и вышел на улицу. В мужчине, одетом в потертые джинсы и кожаную куртку, теперь никто бы не узнал того затянутого в черное снайпера, каким он был еще недавно.

Охотник не стал дожидаться намеченного часа. Шестым чувством почувствовал опасность. Напарник, наблюдавший за подходами к колокольне и контролировавший эфир, молчал. Значит, не видел угрозы. А может, добрались до него первого. Так или иначе, снайпер не стал дожидаться сигнала и поспешил вниз. Ружье он оставил на колокольне. Если попытка сорвалась, незачем пытаться повторять старый сценарий. Охотник потому и жив до сих пор, что не поджидает свои жертвы в подъездах и не признает устоявшиеся схемы. Какими бы удачными они ни были. А еще потому, что доверяет своей интуиции, чувству опасности.