Чтение онлайн

Сегодня леди Ровинда принесла с собой арфу и, наигрывая различные мотивы, пыталась заставить капитана признаться, какой ему больше по душе. Ирдарр, прослушав очередную мелодию, всякий раз вежливо отвечал гостье, что он в восторге от ее музыкального таланта.

– Ну что же вы, лорд Ирдарр, – в конце концов сдалась леди Ровинда. – Вы никак не хотите признаться, какое ваше любимое произведение. Вы меня разочаровываете. На лорда Герредела я давно уже махнула рукой, ему не медведь, а целый дракон на ухо наступил. Похоже, никто в этом форте не разделяет моей страсти к музыке.

Девушка отложила инструмент, отошла к книжным полкам и стала лениво перебирать корешки.

– Не обижайтесь на нас, леди, – нарушил воцарившуюся тишину Герредел, – мы всего лишь огрубевшие в боях воины и не способны воспринимать тонкие движения души в музыке. Сыграйте нам что-нибудь еще?

– Я устала, – притворно вздохнула Ровинда. – Пожалуй, лучше я немного отдохну. К тому же, вы меня совсем не слушаете, уткнулись в свои книжки.

Она прошествовала к своему креслу у камина и приготовилась принимать извинения слушателей и отнекиваться в ответ на их мольбы продолжить концерт. Однако, в отличие, от Ирдарра, Герредел не был очарован нашей гостьей и не намеревался играть в ее игры.

– Айрен, а ты умеешь играть на каком-нибудь музыкальном инструменте? – его вопрос застал меня врасплох.

– На кирате, – я покраснела под убийственным взглядом леди Ровинды. – Но очень не уверенно.

– Если кто-то в чем-то не уверен, ему не стоит за это браться, – яростно пробормотала девушка, но так тихо, что мужчины ничего не услышали.

Герредел вышел ненадолго и вернулся со старой киратой.

– Она принадлежала моей сестре, – пояснил он, – она погибла в бою, и это – единственное, что осталось у меня на память о ней. К сожалению, здесь в крепости никто не умеет играть на эльфийских инструментах. Мне кажется, я уже и забыл, как они звучат.

Такой просьбе невозможно было отказать. Я осторожно тронула струны, кирата словно вздохнула, и я начала петь древнюю как мир балладу знаменитого менестреля Золотинки о Лорелее, прекрасной принцессе, полюбившей юношу Гирата против воли всей своей родни.

Был замок чудесный в стране Сизых гор,

Отрадней, чем солнца лучи,

Белее, чем снег на вершине Люор –

Сиял он, как звёзды в ночи.

В том замке, прекрасна, как звёздная ночь,

Как солнца улыбка, светла,

Краса Сизых Гор, королевская дочь

В покоях богатых жила.

Давно облетела три раза весь свет

Молва о её красоте,

Но дала Лорелея безбрачья обет –

Не блистать ей в парчовой фате!

Ей не слали давно ни даров, ни сватов,

Весь замок в печали затих…

Только в звёздные ночи дремоту садов

Колыхал незнакомый мотив.

То песнь Лорелеи – о встречах в саду,

Поцелуях в высокой траве,

Об отце, что несчастных влюбленных чету

Разлучил в страшном гневе навек.

О том она пела, кто в звёздную ночь

К ней в покои пробраться посмел.

Гират выиграл спор – королевскую дочь

Он своими глазами узрел!

О том, что не кружку вина он добыл,

А погибельной страсти огонь!

Дерзкий воин, как и принцесса, забыл

Про еду и про всякий покой.

Её песня – о том, как коварный Дакот

Развязал в это время войну;

О прощальных объятьях под светом тех звёзд,

Что любви их давали приют.

В бесцельной войне пал бесстрашный Гират

За родину, за короля.

Ступивший за Круг не вернётся назад.

Полюбившая – вечно ждала…

Дивный голос над садом, над замком летел

И слезами глаза застилал,

И сердца от тоски разрывались у тех,

Кто хоть раз эту песнь услыхал.

Замолкла та песня, и замок с землёй

Уже время сровняло давно.

Но с тех пор на могиле принцессы цветёт

Лорелея – влюблённых цветок.

Когда я закончила, в библиотеке воцарилась тишина. Никто не смел и шелохнуться, чтобы не нарушить чудесное ощущение, возникшее, когда отзвучали строки баллады.

– Песенки о любви нельзя называть музыкой, – от слов леди Ровинды вся магия исчезла в одно мгновение. – Вы, наверное, даже понятия не имеете, как отличить настоящее искусство от бездарной подделки, – кажется, леди пришлось пересилить себя, чтобы обратиться непосредственно ко мне. – Пожалуй, мне все-таки придется взять ситуацию в свои руки.

С этими словами девушка вновь взялась за арфу.

– Мне кажется, балладу, многие века вдохновляющую людей на подвиги во имя любви, можно причислить к искусству, – тихо возразила я.

Леди Ровинда ничего мне не ответила и продолжила играть. Решив не спорить, я вернула инструмент Герределу и потянулась за книгой. Неожиданно я натолкнулась на пристальный взгляд Ирдарра. Пока я пела, эльф, не отрываясь, наблюдал за мной. Смутившись, я поскорее уткнулась в легенду о Марисе, но, периодически осторожно посматривая на капитана, заметила, что он еще долго не отводил взгляда, глубоко задумавшись о чем-то.

*

Обычно Преддверие Мороза я считала довольно приятным месяцем. Можно с уверенностью сказать, что пришел конец дождям, слякоти и распутице на дорогах. Земля немного замерзла, и конские копыта уже не утопают в грязи по самые бабки. Вскоре все вокруг укроет пушистым одеялом снега, однако, пока не ударили жестокие морозы, еще проглядывает среди серых туч яркое солнышко, окрашивая окружающий пейзаж в приятные золотистые тона.

Вот только находиться на свежем воздухе в это время, скажу я вам, то еще удовольствие. Холодный ветер окрашивает алым щеки и нос, пробирает до костей и с легкостью может вызвать у любого существа сильнейший насморк. Хочется натянуть поглубже капюшон, сунуть руки в рукава, закрыть глаза и поскорее оказаться у огня камина с кружкой горячего тьекка в руках. Однако вместо всех этих приятных благ цивилизации я вынуждена была наслаждаться обветренным лицом и неумолимо подступающей простудой. Ирдарр, который теперь лично взялся за мое обучение, почему-то решил, что нам просто необходимо провести несколько занятий по метанию кинжала, и непременно на свежем воздухе. Спору нет, идея была хороша, особенно учитывая, что леди Ровинда взяла в привычку неожиданно прерывать нас посреди занятий в зале. Каждый раз она заявляла, что у нее возникла серьезнейшая проблема, которая не может ждать, и только капитан может ей помочь. Занятие приходилось переносить, Ирдарр с мрачным видом отправлялся спасать несчастную даму, а я возвращалась в свою «лабораторию», как окрестила это помещение леди Ровинда. Так что решение перенести наши тренировки из зала на полигон было мудрым, не спорю. Но как же страдали от ветреной погоды мои несчастные руки! Еще после первого занятия они обветрились и покраснели, а дальше все становилось только хуже. Кожа потрескалась и воспалилась. Повезло еще, что в кладовке форта завалялось несколько веточек вербены, и я смогла приготовить немного заживляющего зелья. Но проблема заключалась в том, что наши с Ирдарром занятия проходили каждый день. Постепенно мазь просто перестала помогать. Руки болели так, что невозможно было дотронуться. Обычное умывание превратилось в пытку. В конце концов, даже Ирдарр это заметил. После очередного занятия, принимая у меня оружие, наставник изумленно поднял брови:

– Что у тебя с руками?

– Ветер и холод, – буркнула я и попыталась опустить пониже рукав шерстяной туники, чтобы скрыть кисти.

Ирдарр промолчал, но на следующий день принес на тренировку тонкие кожаные перчатки.

– Это специальные, для фехтовальщиков, – пояснил он. – Кожа очень мягкая, и ты по-прежнему будешь чувствовать оружие, но руки больше не будут мерзнуть.

Я удивленно смотрела на эльфа, словно видя его впервые. И действительно, наверное, это был не он. Строгий, холодный наставник… способный на такую заботу. Я не ожидала от него такого.