Чтение онлайн

Ее серебристые волосы, которые я до этого видел лишь спутанными после снятия шлема, теперь были водопадом, свободно падающим на обнаженные плечи и спину. На ее шее тонкой нитью лежало ожерелье из темных бриллиантов.

Но главным были ее глаза. Все те же — расплавленное золото. Она окинула меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы.

— Неплохо, Александр, — наконец произнесла она, и ее голос был тихим шепотом, но он заполнил всю комнату.

В ее золотых глазах промелькнуло одобрение. Планка была поднята на нечеловеческую высоту.

— Ты… тоже выглядишь неплохо, — выдавил я, и тут же мысленно пнул себя за банальность.

Она загадочно улыбнулась.

Мы вышли из номера. Я шел рядом с ней по широкому, устланному коврами коридору, и чувствовал, как меняется атмосфера.

В холле портье, который еще утром так вежливо улыбался мне, замер, увидев нас. Его лицо побледнело, и он как-то неловко закашлялся.

Водитель, безликий человек в черных перчатках, уже держал перед нами открытой заднюю дверь лимузина.

Дверь захлопнулась с глухим, мягким хлопком, отрезая нас от шума города. Салон окутал нас тишиной, запахом дорогой кожи и полированного дерева. Город за тонированными стеклами превратился в беззвучное кино. Мы были в своем собственном, изолированном мире.

Наконец машина плавно замедлила ход и свернула с освещенного проспекта в узкий, темный проезд, скрытый за высокой кованой оградой. Мы остановились перед старинным особняком, утопающим в густой зелени частного парка. Его темный силуэт едва угадывался в ночи, лишь несколько окон на первом этаже горели теплым, манящим светом. Здесь не было ярких огней или громкой музыки. Только тишина, престиж.

Водитель открыл мою дверь. Я вышел и обошел машину, чувствуя под ногами хруст гравия. Открыл дверь и протянул руку Лире. Это был ключевой жест. Момент, когда я окончательно принимал на себя роль ведущего в этом танце. Она на мгновение задержала на мне свои золотые глаза, словно оценивая мою решимость, а затем вложила свои тонкие, прохладные пальцы в мою ладонь. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовал скрытую в нем силу.

Два огромных охранника в строгих темных костюмах, до этого неподвижно стоявших у входа, как каменные изваяния сверившись с планшетом, безмолвно поклонились и распахнули перед нами тяжелые дубовые двери, украшенные резьбой.

Мы шагнули внутрь. Зал, в котором мы оказались, был огромен и погружен в приглушенный полумрак. Высокие, уходящие во тьму потолки с темной лепниной, стены, затянутые старинными гобеленами, изображавшими сцены охоты и древних битв, пол из черного полированного мрамора, в котором, как в темной воде, отражался мягкий свет хрустальных люстр. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом старинного дерева, воска, дорогих духов и едва уловимым ароматом озона — следами постоянно действующих защитных заклинаний.

Гости плавно перемещались по залу. Мужчины в безупречных фраках и смокингах и костюмах, женщины в длинных вечерних платьях, сверкающих драгоценностями. Их разговоры были тихими, смех — сдержанным, почти неслышным. Но под этой маской аристократической скуки чувствовалось напряжение хищников, собравшихся на охоту.

В тот момент, когда мы вошли, десятки взглядов, невидимых и острых, впились в нас. Вернее, в Лиру. Она шла рядом со мной, спокойная и невозмутимая, но ее неземная красота, ее царственная осанка, ее золотые глаза — все это действовало как ледокол, разрезающий застывшее море светского лицемерия. Я видел, как в зале — седовласые аристократы с тяжелыми родовыми перстнями, опасного вида дельцы с ледяными глазами — замирали, провожая ее взглядом.

К нам тут же бесшумно подошел распорядитель — худой, бледный человек в черном фраке, с лицом слуги, знающего слишком много тайн.

— Господин Зверев? — он едва заметно поклонился. — Ваш столик готов. Прошу за мной. И позвольте передать вам условия сегодняшнего вечера от господина Вольского.

Он повел нас к столику во втором ряду, откуда открывался хороший вид на сцену, где уже стоял аукционист у массивной трибуны.

— Господин Вольский просил извиниться, каталог лотов не был вам выслан заранее ввиду конфиденциальности некоторых позиций, — распорядитель говорил тихо, почти заговорщицки. — Ваш лот, «Слезы Африки», пойдет одним из первых. И еще одно условие от хозяина дома, — он сделал паузу. — В случае успешной продажи вашего лота, вы имеете право использовать до двадцати процентов от вырученной суммы на приобретение любого другого лота сегодняшнего вечера. Таковы правила для особых гостей.

Я кивнул, изображая полное понимание. Двадцать процентов… Вольский не просто допускал меня к игре, он повышал ставки, проверяя мою реакцию.

— Благодарю, — ровным голосом ответил я. — Учту.

Распорядитель снова поклонился и растворился в полумраке. Мы подошли к бару, и бармен, бросив один быстрый взгляд на Лиру, обслужил нас вне очереди, налив два бокала ледяного шампанского. Взяв бокалы, мы заняли позицию у высокой резной колонны, откуда открывался вид на весь зал и сцену.

И почти сразу я их увидел.

В центре небольшой, но влиятельной группы стоял Константин Вольский. Он что-то оживленно рассказывал, жестикулируя рукой. Рядом с ним, под руку, ослепительно улыбаясь, стояла Лиса. На ней было длинное, облегающее платье из темно-красного шелка с почти полностью открытой спиной. Ее рыжие волосы были уложены в высокую, сложную прическу, а на шее сверкало рубиновое колье, идеально гармонирующее с платьем. Она выглядела как королева, но я видел напряжение в линии ее плеч, неестественную яркость улыбки. Она играла свою роль.

В тот же миг она заметила меня. Наши взгляды встретились на долю секунды поверх голов. Она едва заметно кивнула. И, сказав что-то Вольскому, повела его в нашу сторону, словно случайно заметив знакомое лицо в толпе.

Вольский шел ко мне. Не я к нему, а он ко мне. Это была маленькая, но важная победа. Когда он подошел, на его холеном лице была деловая, уважительная улыбка.

— Александр, — произнес он, и его голос звучал тепло, почти дружески. Он протянул мне руку. — Рад вас видеть. Надеюсь, вы добрались без приключений и довольны…

Он замолчал на полуслове. Его взгляд переместился с моего лица на женщину, стоящую рядом со мной. И вся его аристократическая спесь, вся его деловая уверенность испарились, как утренний туман. Он смотрел на Лиру, и в его глазах-сканерах я впервые увидел растерянность, смешанную с плохо скрываемым восхищением и тревогой.

Лиса тоже смотрела на Лиру, не отрываясь. Ее лицо было бледным, улыбка застыла на губах. Она, как сенсор, как сканер, отчаянно пыталась прощупать ауру незнакомки, понять, кто перед ней, но натыкалась на идеальную, звенящую пустоту, которая была страшнее любой мощной ауры.

Лира молча стояла рядом со мной, держа в тонких пальцах бокал с шампанским. Она не улыбалась. Она просто присутствовала, и одного этого было достаточно, чтобы атмосфера вокруг нас накалилась до предела.

— Саш, — наконец пришла в себя Лиса, и ее голос прозвучал чуть напряженно, хрипло. Она так и не свела глаз с Лиры. — Ты не представишь нас?

Я сделал небольшую паузу, позволяя напряжению еще больше сгуститься. Затем я мягко положил руку на талию Лиры, притягивая ее чуть ближе — жест собственника, хозяина положения.