Чтение онлайн

беременной!
– Она бросилась к Стивену и упала к нему в объятья.

– Мама...

– И так-то ты поступаешь со своей родной матерью, которая всю свою жизнь ходит в церковь дважды в день.

– Мама, всё будет хорошо. Мы же будем жить всего лишь этажом выше. Мы будем жить одной семьёй.

Совсем растерянно она посмотрела на его друзей, которые выражали ему сочувствие, а затем занялись изучением снежинок.

– Неужели ты такой бесчувственный? Разве у тебя такое жесткое сердце? Ты женишься на этой женщине, оставляешь меня с ней, а сам уезжаешь во Вьетнам!

– Ведь всего лишь один лестничный пролёт, мама, - устало сказал Стивен, слыхавший всё это уже не раз.
– Один пролёт. Я буду жить всего лишь этажом выше, когда вернусь домой. Я люблю Анджелу, мам. Она любит меня.

Мать ничего не ответила.

– Ведь так же, - сказал он.

Помолчав немного, она сказала:

– Надень сегодня шарф.

Он сморщился:

– Не надену я шарф с фраком. Никто не носит шарфа с фраком.

Дело близилось к полудню. Майкл поддал газу, приближаясь к дороге, уводившей в гору, к вагончику, где они жили вместе с Ником. Машина набирала скорость, затем начался подъём. Задние колёса отбрасывали снежную кашу - "кадиллак" завилял.

Майкл поворачивал руль короткими резкими рывками, пытаясь погасить юз. На подходе к вершине колёса стали буксовать, ему пришлось переключиться на низкую скорость и добавить газу. "Кадиллак" с ревом, наконец, преодолел подъём и выехал на ровную дорогу. Майкл затормозил, выключил двигатель и поставил машину на ручной тормоз. Вышел из машины во взятом напрокат фраке, чувствуя себя в нём так же непривычно, как дрессированное животное в цирке. Как ни нелепо это выглядело, но на нём были горные сапоги, и брюки были заправлены в голенища. Штиблеты он нёс в руке. Он прошёл по мокрому снегу к старому помятому фургону Ника. У заднего окна кабины были пустые крепления для ружей.

Вагончик представлял собой двухтонный прицеп, промазанный по швам силиконовой замазкой и исчерченный потеками гудрона с крыши. Они купили его с третьих рук на стройке. Прицеп стоял на шлакоблоках на холме с видом на город и завод. Выглядел он неважно, но они сумели сделать его влагонепроницаемым. Всё-таки это был их дом, и он им очень нравился.

Майкл раскидал снег у входа и рывком открыл дверь. Ник сидел на кушетке в парадных брюках и накрахмаленной рубашке, фрачный пиджак висел на спинке стула.

Он натирал свои полевые сапоги жиром.

– Хочешь выглядеть принцем?
– спросил он Майкла.

– То есть как?

Тот рассмеялся.

– Это нужно было делать ещё вчера, - сказал Майкл.

– Знаю.

– А так они сядут.

– Да знаю я, Майк.

Майкл подошёл к холодильнику, взял банку пива, откупорил её. Прислонился к стойке, разделявшей кухню и комнату, потягивая пиво. Он осматривался, чувствуя первые признаки ностальгии. Через пару дней он уедет и вернётся обратно нескоро.

Над раковиной висела голова оленя с одиннадцатью отростками рогов. Парусиновые шторы. Ружья на полке. Мебель раздобыта у родственников и друзей. В углу - удочки. Новый линолеум на кухне. Рюкзаки и спальные мешки свалены в углу.

Охотничьи фотографии в дешёвеньких рамках. Нож для свежевания, который он только вчера наточил, всё ещё лежал на кухонном столе рядом с точильным камнем. Коробка с гильзами для патронов на холодильнике. Всё как родное.

– Я просто жду, - сказал он вдруг.
– Понимаешь?

– Как?

– Я просто жду, - повторил он.
– Вот это... жду именно этого. Горы. Только здесь я чувствую себя хорошо, на своём месте. Я жду целый год, чтобы выбраться в горы, к оленям.

Ник взял старую зубную щетку, повозил ею в жире и начал втирать смазку в шов между подошвой и подъёмом сапога.

– Я тоже, - сказал он.
– Пожалуй.

– Не может быть, - удивился Майкл.

– Да. Какого черта... я только об этом и думаю. И о Вьетнаме тоже.

Вдруг он отставил сапоги, вытер руки о бумажное полотенце, встал и взял с полки винтовку с оптическим прицелом. Открыл нижний ящик, вынул оттуда чистую замшевую тряпицу и начал снимать лишнее масло с ружья.

– Ты правда думаешь об этом?
– спросил Майкл.

– Да. То есть, не знаю. Ради Бога, Майкл, Стивен ведь женится через пару часов.

Не понимаю, какого черта мы тут толкуем об охоте в последний раз перед армией.

Всё это ерунда.

Он вынул затвор и посмотрел в ствол. Затем вставил затвор обратно и уселся, положив ружьё на колени. Посмотрел в окно:

– Мутотень.

Майкл хлебнул пива.

– Я тебе вот что скажу. Знаешь, мне бы хотелось закончить свою жизнь в горах.

Ник повернулся к нему.

– Как? Одним выстрелом?

Майкл улыбнулся.

– Два - это слишком.

Ник снова посмотрел в окно:

– Я уж больше и не думаю об одном выстреле, Майк.

– А зря, - с напором произнес Майкл.
– Оленя надо брать одним выстрелом. Всё дело именно в одном выстреле. Попробуй сказать кому-либо об этом. Так ведь и слушать никто не будет.
– Он помолчал минуту.
– Ты действительно думаешь о Вьетнаме?

– Не знаю. То об оленях... то о поездке во Вьетнам. Не знаю. Я думаю обо всём этом.
– Ник отставил ружьё, облокотился на колени, переплёл пальцы рук и наклонился вперёд.

– Мне нравится, как растут деревья в горах. Какие они все разные. Нудно звучит, да?

– Я вот что тебе скажу, Ник. Не хочу охотиться ни с кем другим, только с тобой.

Мне нравятся парни с быстрой реакцией и сноровкой. Я не стал бы охотиться с расстегаем.

Ник рассмеялся:

– Это кто же расстегай?

– Кто расстегай? Ну как ты думаешь, кто расстегай?
– Он повёл рукой к окну, в сторону города и завода за ним.
– Все они расстегаи. То есть, все они отличные парни, Бога ради, но... дело в том, Ник, что без тебя я бы стал охотиться один.

Серьёзно. Только один. И никак иначе.

Ник ухмыльнулся и сделал движение рукой, как будто бы отталкивая что-то:

– Ты совсем чокнулся. Ты отдаёшь себе отчёт в этом, Майк? Ты совсем уж помешался на правилах.

Майкл только ухмыльнулся в ответ:

– Не люблю неожиданностей.

На улице прогудел сигнал. Майкл подошёл к двери:

– Это Аксел и Джон.

Ник вышел наружу вместе с Майклом.

Аксел и Джон были одеты во фраки, которые были им малы и тесны. Они походили на Шалтая и Болтая, но покрупнее. У них были одинаковые рюкзаки, ружья и куртки.