Чтение онлайн

— Тогда все нормально… Иди вперед, мы за тобой.

Все четверо молча разобрали ружья, захватили сабли и босиком вышли из хижины. Они присоединились к ожидавшим их мулатам и вместе с ними крадучись направились к жилищу вождя.

Пока все шло как надо, но тут их план, такой простой и ловкий, дал осечку.

Жоао должен был дожидаться в нескольких шагах от хижины, где Диого спал беспробудным сном, как бы репетируя смерть. Но Жоао на месте не оказалось.

— Проклятые негры! — прорычал господин Луш. — Ни в чем на них нельзя положиться. Поворачивай назад, сорвалось. Лучше вернуться в свою дыру.

— Раз уж ввязались, — возразил Геркулес, — давай расхлебывать. Эта скотина храпит вовсю. Отсюда слыхать… Негра нет, и черт с ним. Обойдемся. Я прирежу главаря, как поросенка.

— Ладно, черт побери, как скажете, — ответил господин Луш, разрываясь между обычной своей трусостью и желанием отделаться от жуткого негра. — Нас девять человек, мы вооружены и знаем толк в потасовках. Дьявол меня задери, если победа будет не за нами!

После краткого, тихого, как дыхание, коллоквиума [118] полные решимости заговорщики смело зашли в хижину, такую же убогую, как их собственные.

Это был простой навес из пальмовых листьев на четырех столбах, скрепленных между собой плетнем из бамбука, выполнявшим роль стен. Три отверстия — дверь и окна — всегда открыты, — Диого не боялся ни сквозняков, ни москитов, ни вампиров.

Вся-то мебель — пара грубых кресел, два сундука и гамак, натянутый между двумя опорами.

Ни часовых, ни ночных караульных. У главаря сон легкий, как у ягуара, и видит в темноте он тоже как этот хищник — Диого сам себя стережет по ночам.

Примитивная постройка дрожала от громкого храпа. Шедший впереди всех Геркулес передал свое ружье соседу, чтоб освободить руки, и взял саблю. Глаза привыкли к темноте, и он различил серую массу гамака, прогнувшегося под тяжестью человека.

Торопясь поскорее кончить дело, гигант обхватил левой рукой спящего, даже не сдернув покрывала, и резким движением проткнул его мачете.

Тот, придушенно захрипев, задергался в конвульсиях.

Геркулес еще сильнее сжал жертву и нанес еще удар, потом, пьянея от запаха крови, ручьем стекавшей на землю, принялся рубить как бешеный ставшее неподвижным тело.

— Вот тебе, негодяй! — рычал обезумевший громила, — будешь знать, как колотить меня палкой. Жаль, у тебя только одна жизнь. Я бы сто раз разделался с тобой. На… Еще! Еще! Получи!.. Вот так!

Каторжники и мулаты, опьяненные быстрой победой, радуясь тому, что наконец скинули тяжкое ярмо, столпились вокруг орудующего мачете Геркулеса.

Но внезапно… О ужас! Все застыли как заколдованные.

За их спинами, у двери раздался короткий металлический свист, похожий на визг пилы. Им очень хорошо был знаком пронзительный, трудноопределимый звук, от которого стыла кровь в жилах. Это свист, издаваемый разъяренной гремучей змеей, ужасным тригоноцефалом.

Они бросились к окнам, но остановились в растерянности — в соседних хижинах горели огни, а возле каждого проема стоял отряд вооруженных ружьями негров.

Может, лучше ретироваться через дверь? Но оттуда еще раз раздался свист тригоноцефала, а потом громкий хохот. В тот же миг в окно влетел просмоленный факел, осветив приросших к земле убийц. Стало светло как днем, и в темном проеме двери, словно ужасное фантастическое привидение, появилась уродливая голова Диого.

— Диого!.. Это Диого!..

— Он самый, — громогласно подтвердил негр, продолжая хохотать.

— Но кто же… кого же… мертвец-то кто? — пробормотал потрясенный Геркулес.

У людей такого сорта, особенно если они попадают в ловушку, реакция мгновенная.

Не проронив больше ни слова, даже не взглянув друг на друга, заговорщики зарядили ружья и нацелили их на усмехавшегося вождя.

Тот стремительно выбросил вперед руку с револьвером и трижды выстрелил.

Трое мулатов упали как подкошенные. Остальные, ослепленные вспышками, невольно отступили, замешкавшись. Тут же в окна просунулись пять или шесть стволов, направленных в сторону растерявшегося отряда.

— Бросить оружие, негодяи! — скомандовал негр, держа их под прицелом. — Еще слово или движение, и вы умрете.

— Что ж, в конце концов, он мог бы нас убить на месте, — обратился к сообщникам господин Луш, выступавший всегда за мягкие методы. — Лучше выполнять его требования. Ну же, ну!.. Приходится спасать шкуру. Хорошо, хорошо, мы сдаемся…

И первым бросил ружье.

— А остальные что же? Быстрее! — грозно подгонял Диого. — Теперь выходите по одному — и без фокусов, а то я вас живьем поджарю.

Опозоренные, раздавленные, ошалевшие от неожиданности и ужаса мерзавцы, подчинившись приказанию жуткого негра, медленным шагом покинули западню, так и не поняв, почему они туда попали.

Сторонники вождя схватили их у выхода, крепко связали по рукам и ногам и застыли в ожидании новых команд.

Диого веселился как сумасшедший. Сквозь уродливые черты проглядывала жуткая радость, заставляя пленников содрогаться.

Он вплотную подошел к перепачканному кровью Геркулесу и сказал ему, усмехаясь:

— Значит, это твоя работа, толстячок? Постарался, ничего не скажешь. Как мясник разделал, а! Ты, кажется, хотел узнать, кого же так обработал? Сейчас увидишь.

Главарь подал знак, и двое из команды, торопливо обрезав веревки гамака, вынесли его вместе с трупом и положили на землю.

Диого схватил факел, сдернул покрывало и осветил искаженные черты хорошо знакомого всем лица.

— Жоао!.. Это был Жоао! — закричали в смятении каторжники.

— Жоао собственной персоной, несчастный предатель. Да, это он всыпал мне в водку одурманивающее зелье, чтоб усыпить и отдать во власть вот этого палача-любителя.

Но друг Диого все видит. Он улучил момент и поменял местами свою чашку и чашку соратника. Тот уснул, а Диого уложил его в свой собственный гамак, подозревая, что эта невинная шутка вряд ли разыгрывалась только для того, чтоб погрузить вождя в сладкий сон.

Уж не знаю, каким надо быть наивным, чтоб попасться в столь примитивную ловушку! Плохого вы выбрали себе союзника, а кроме того, должны были бы давно знать, что я никогда никому не доверяю.

Однако поговорили, и хватит… Вы все знаете. Довольны? А теперь спокойной ночи! До завтра останетесь тут. Будете спать вповалку, живые и мертвые. И без шуток! Здесь охрана лучше, чем на вашей каторжной посудине «Ля Трюит». Завтра увидимся. Итак, счастливых снов, дорогие мои!