Чтение онлайн

— Постараюсь быть ловчее, — отважно ответил бразилец.

— Другими словами, если я прикажу тебе прикончить скотину, которая корчится и хрипит у наших ног, ты тоже попытаешься меня убить?

— Да!

— Ну что ж, ты сам вынес себе приговор. Что до прочих… — Диого повернулся к каторжникам. — После порки, легкого, в общем-то, наказания, я заставил вас разделаться с тем, кто был виноват больше других, исключительно для того, чтоб этот страшный урок пошел вам на пользу. Теперь я вас прощаю. Уверен, в будущем вы станете благоразумней. Ну а Геркулес, мы его подвесим за уцелевшую руку на манговом дереве. Быстрая смерть — слишком легкое для него избавление.

И вождь шепотом отдал какое-то приказание двум подручным. Они бросились бегом исполнять его.

Возвратились негры с двумя длинными крепкими веревками и корзиной, полной глины.

Этой глиной они быстро, толстым слоем, залепили культи Геркулеса и прикрыли сверху кусками брезента — получился своеобразный тампон, не дававший крови вытекать. Потом все вместе накрепко привязали к обрубкам.

Приговоренный мулат хладнокровно наблюдал за этими нарочито неторопливыми приготовлениями. А что будет с ним самим? Может, Диого хочет заставить его помучиться неизвестностью? Напрасно! Мулат — человек со стальными нервами, которого ничто не могло запугать.

Но тут негры грубо схватили его, связали по рукам и ногам и прикрутили к телу так и не пришедшего в сознание Геркулеса. Потом на уцелевшую руку искалеченного набросили петлю. Один из негров с обезьяньей ловкостью вскарабкался на манговое дерево, держа в зубах конец веревки, и перебросил его через самый толстый сук. Веревка свободно упала на землю.

Вождь подал последний сигнал, и полдюжины негров, извещенных заранее о том, чем должно закончиться жуткое представление, схватились за свободный конец, напрягшись так, что под кожей буграми обозначились мышцы.

— Ну!.. Тяни!.. — скомандовал Диого.

Два тела, одно умиравшего, другое — живого человека, тесно связанные, медленно вращаясь, начали подниматься, держась на одной обескровленной, мертвенно-бледной руке с конвульсивно скрюченной кистью, похожей на птичью лапу.

Задыхавшиеся, оцепеневшие от ужаса каторжники, преисполненные послушания, тупо наблюдали происходившее, мысленно твердя: «Зачем мы ввязались в заговор? Ведь можно было всего этого избежать!»

— Так вот, друзья мои, — весело заключил неумолимый вождь, словно читая их мысли. — Думаю, в будущем вы не станете поступать так опрометчиво. Праздник окончен… Спокойно возвращайтесь к себе, перебинтуйте раны — смола дерева сассафрас [121] очень помогает — и ждите моих распоряжений. Вы свободны.

Все трое, дрожа, направились в свою хижину, сопровождаемые эскортом [122] негров. Довольные тем, что белые оказались в такой жалкой роли, охранники не жалели насмешек.

Диого, чьи раны обильно кровоточили, поспешил доверить себя заботам старой негритянки, сведущей в знахарстве, но вдруг заметил, что к нему бежит высокий негр. Он был обнажен до пояса и тяжело опирался на бамбуковую палку.

— Хозяин! — заговорил тот приглушенным голосом. — Эстевао послал меня к вам сказать, что завтра «Симон Боливар» будет в известном вам месте!

На лице Диого вопреки обыкновению появилась радость, когда он услышал слова задыхавшегося, взмыленного посыльного.

Бандит увлек еле державшегося на ногах человека за собой к хижине, повелительным жестом давая знать окружающим, что хочет остаться с прибывшим наедине.

По опыту зная, что лучше безоговорочно повиноваться, негры медленно разбрелись. Собираясь залить глаза, они двинулись к коммерческой лавке, шумно обсуждая на ходу драматические события дня.

Вскоре на площади остались только тела казненных, над которыми кружили слетевшиеся на добычу стервятники.

Сложности в снабжении Французской Гвианы продовольствием. — Нет скота. — Бычки из Пары. — «Симон Боливар». — Театральная труппа. — Ужасное путешествие. — Всеобщее пьянство на корабле. — В канале Мараки. — Плот. — Лоцман. — Капитана удивляет воздержанность вновь прибывшего. — Мель. — Ярость. — Рука Диого. — Капитан больше не хозяин на судне. — Захваченный корабль. — Планы чернокожего. — Почему в самом деле не республика? — Амазонский Гибралтар. — Сообщники. — Диого и Шарль Робен.

Вот уже двести лет существовала гвианская колония, а проблему обеспечения ее продовольствием так и не решили. Как это ни странно, колонисты были вынуждены обращаться за этим не только в соседние страны, но даже, и прежде всего, в метрополию.

Ежемесячно из Франции доставляли муку, всевозможные консервы: мясные, овощные, рыбные. Привозили в большом количестве картофель, лук и фасоль, а также — неизменную сушеную треску и топленое свиное сало, чтоб ее жарить. Словом, все — вплоть до сахара, кофе и шоколада.

Сто раз уже говорилось о том, что овощи и сахарный тростник произрастали здесь, практически не требуя ухода, что какао и кофе следовало только собрать, что гвианское побережье было, возможно, самым богатым в мире, изобиловало рыбой, а скот, особенно коров и свиней, в бессчетном количестве и без всяких дополнительных усилий со стороны человека кормила саванна. Тщетно! В колонии производилась лишь маниока. Из нее делали муку двух видов, хлеб негров, заменитель макарон на экваторе, составлявший вместе с сушеной треской, которой дали смачное название «бифштекс Новая Земля», основу питания местных цветных жителей.

Что же касается свежего мяса, предназначавшегося чиновникам, коммерсантам и военным, его вынуждены были доставлять из Пары — живых быков из Франции не привезешь.

Стоило запустить скот в саванну, и у нас было бы предостаточно великолепного мяса по цене пятьдесят сантимов за килограмм. Так нет, из каких-то, по-видимому, чрезвычайно сложных экономических соображений мы покупали его в Бразилии. Вот и выходило, что поставщики провизии, приобретя там говядину по цене от двадцати до двадцати пяти сантимов за килограмм, перепродавали ее потом по два франка или даже по два двадцать пять.

Счастье еще, коли вам удавалось купить его за такую цену. Если вы так или иначе не относились к администрации, то и не получали от правительства мяса, предназначавшегося лишь высшим, средним и мелким чиновникам. Свежатинки поедите… если останется на рынке. Упомянем еще, больше для порядка, дичь, отходившую постепенно в область воспоминаний, и рыбу, которую ловили некоторые освобожденные аннамиты — выходцы из Вьетнама.

Если эти продукты случайно и появлялись, то, уж будьте уверены, по умопомрачительным ценам.