Чтение онлайн

Кто это? Кто всё это время следил за ним? Чей демонический взгляд он испытывает на себе? Пар вдруг понял, что именно ответ на этот вопрос, как последняя ступень, отделяет его от победы. Ему всё это время казалось, что это был незримый демон, готовый напасть на него в минуту бессилия. Но это была не нечисть – это был сам хозяин леса, у которого стоило бы спросить разрешения пройти. И Пар уже знал, кто это. Он остановился, поднял вверх глаза и посмотрел в упор на маленькую хищную птицу, сидящую прямо перед ним на нижней ветке чёрного дерева. Это была сова – единственное живое существо в этом лесу. В дереве, на котором сидел пернатый рыцарь, был проложен глубокий тоннель – тоннель, ведущий на край Леса Теней. У него не было габаритов – то ли от недостатка света, то ли от оптической иллюзии создавалось ощущение, что он не являлся дырой, раскрывшейся в створе очередного дуба, но был воплощением глубины, из которой мистическим образом вырастают обугленные ветки.

По мере приближения, страх всё больше накрывал юношу. Этот взгляд янтарных кристаллов был замком между тихим миром спокойного леса и неизведанным ужасом, который придётся преодолеть на пути к своей цели. А дверью была не толщина металла или дерева, а слой воздуха, заполненный животным инстинктом, страхом, отупляющим и отпугивающим любое мыслящее существо. Хотелось всё бросить и кинуться прочь, забыть обо всём и в спокойствие дожить остатки своей никчёмной жизни в этом лесу. Но Пара двигала совесть перед самим собой, стыд не сделать последний шаг, неловкость перед невидимым зрителем, если он сейчас возьмёт и повернёт назад. На гране безволия, он уже не был хозяином своих действий – он поступал так, как нужно, так, как правильно. Но не потому что в нём заиграло благородство – просто не осталось никаких других сил поступать иначе. Он шёл по запланированному ранее сценарию, потому что он, прошлый он, ещё обладавшей волей и решимостью, сделал такой выбор. И теперь этот выбор управлял изможденным разумом юноши, словно марионеткой. Пронизанным безразличием ко всему, что он любит и ценит, Пар бросился в чёрную дыру. Сознание, ходившие всё это время по острой грани небытия, сорвалось в бездну. Во тьму, в которую падал её владелец, лишая его чувств.

Глава 6. Каменная стена.

Пар очнулся у подножья отвесной скалы на краю леса. Лабиринт из деревьев и обугленных порталов остался позади.

Поднявшись на ноги, Пар начал рассматривать склон горы. Отвесные, порой, и нависающие массивы казались неприступными. Альпинизм не был одним из талантов юноши, а долбить стену и вытёсывать в ней ступени – значит, похоронить здесь все свои годы жизни и мечты о Юне. Как назло, на горных камнях не росло даже ненадёжной травы, за которую можно было бы ухватиться. Ни корней, ни глубоких щелей – она напоминало неприступную крепость, в которой закрыты ворота, а на башнях поставлены часовые в виде оползней, готовые открыть стрельбу щебнем и мусором на любое громко сказанное слово. Но в любом замке есть либо потайной ход, либо сточная решётка, через которую можно было бы проникнуть во дворец.

Пар увидел в траве рядом с большим круглым камнем нечто странное. Он нагнулся и поднял чужой для этих мест предмет – это был деревянный женский гребень, украшенный маленькими драгоценными камнями. Но что он здесь делает? Что это, очередная загадка? Новая хитрость леса? Юноша положил гребень себе в рюкзак.

Недалеко от того места, где лежала расчёска, спал круглый камень. Он был опутан двумя растениями: яркой зелёной лианой и серым шипастым терновником.

Что-то в этом камне не давало покоя. Что-то было в этом опутанном сорняками валуне. И тут Пара осенило: он вдруг увидел, что ветки растений не случайным образом сплетаются на камне – они образуют своими скрещивающимися и закручивающимися стеблями некие символы. Вдруг тело Пара словно ударила молния. Глаза на секунду увидели яркий свет, идущий из недр сознания. Мысли помутились, спутались. Вся жизнь, словно ряд быстро перелистанных фотографий в альбоме, пробежала тенью по его векам. В это мгновение он точно не мог сказать, кто он – животное или человек; простейшее, вирус или многоклеточное. В нём взыграли инстинкты куда более древние, нежели базовые – инстинкты, которые создавались и выбрасывались за ненадобностью кланом богов, создающих на этой планете жизнь. Дурман прошёл с той же внезапностью, что и начался.

Опомнившись, кто он и где находится, Пар огляделся по сторонам. Никаких изменений – всё было как обычно. Он вернул своё внимание булыжнику. Каково же было его удивление, когда он увидел на камне слова, свитые на его родном языке. Он понимал их, он слагал из них предложения. Но, попроси его кто-нибудь присмотреться внимательнее к каждой букве, он бы поклялся, что с лёгкостью читает язык, который никогда до этого не изучал.

Текст гласил: «Странник, проделав столь долгий путь, ты должен доказать, что намерения твои чисты. Как бы туго ты не опутывал свои корыстные мотивы паутиной лестных слов, каким бы благородством ты ни заслонял для своего ума истинные цели своего визита – своё сердце ты не обманешь. Ложь для него – как непогашенная свеча. Оставь её гореть, и вскоре от твоей души останется бесформенная лужа, украшенная выжженным фитилём совести. Приложи свою руку к камню, тогда тёмная и светлая стороны, жаждущие ответа на твой вопрос, сойдутся в яростной схватке. Если победит тёмная сторона – скала станет ещё прочнее, и тысячи лет тебе не хватит, чтобы пробиться через неё. Если верх одержит светлая сторона, то откроется тебе путь в мои владения».

Под надписью аккуратными тонкими листьями и стебельками был вычерчен контур ладони, идеально подходящей под размер руки юноши. Всё ещё в недоумении от прочитанного, от сложного языка, мистическим образом превратившегося в его родной, от непонятной фразы, Пар робко протянул свои пальцы к жёлтому камню.

Окажись в тот момент в лесу посторонний зритель, он бы увидел, как два ростка: один – упругий, ярко-зелёный, полный жизни и свежести, другой – жёсткий, болотно-серый, усыпанный колючками, начали гонку вверх по скале.

Первой поползла паутина из терновых веток. Плотной сеткой, впиваясь шипами в уступы, сухое растение стягивало скалу во всех направлениях, укрепляя и армируя её. Ломаными движениями стремился сухой стебель к небу. Не внося разнообразия в пейзаж, он покрывал серость монотонной скалы серостью однотипного орнамента, увековечивающего каменное изваяние.

Зелёный же росток, вопреки всем ожиданиям, не стал догонять противника, карабкаясь вверх по скалам, а устремил свой путь к земле – внутрь неё.

Только серые и примитивные души, завидев небо, тянутся к нему и своими массами окрашивают его в тот же цвет. Яркие же сердца, в которых по артериям вместо тёплой крови струится мятежный огонь жизни, обращают свои взоры в глубины мира, вгрызаются, вонзаются в недра твёрдых пород, чтобы обогатить голубизну чистого неба алым светом струящейся лавы. Постигая великое в малом и бесконечное в ограниченном, они творят из земной материи неземные ценности, в то время как безликая масса стягивает небо с плеч Атланта, чтобы смешать его с грязью.

Так зелёный росток начал пробираться к своей цели, прорезая скалы по самому сложному пути. Путешествуя по телу каменного гиганта, то тут, то там можно было видеть, как из толщи неприступных стен вырывается зелёная нить. Длинными змеями расползалась она по скале. Но когда терновник натыкался на неё, своими острыми лезвиями шипов он рассекал свитые ей узоры. То и дело он пытался сковать зелёный плющ в свои сухие силки, как в тюремные цепи. В ответ, молодой стебель сдавливал и перекрывал терновник. Пролезая под сеткой колючей проволоки сорняка, распуская изумрудные листья, разливая сок под острые шипы, зелёный росток как бы залечивал раны скального голема. Так их бой продолжался на протяжении всего пути к вершине горы.

Но Пар эту схватку видел по-другому. Он уже не был цельной неразрывной личностью – он был подобен двум разным обособленным друг от друга созданиям. Его было двое, и двое эти существовали одновременно.

С одной стороны он был сущностью, пробуждённой ненавистью, которая растит в себе злость к Хессеру. Желание убить Синюю Рыбу придавало силы тёмной стороне юноши, и тот в поисках мести калечил каменные уступы шипами своей ярости.

Он чувствовал, как это просто: дать волю своему гневу, признаться себе, что ненавидишь. Ведь нет ничего постыдного в том, чтобы признать собственное несовершенство. Нет, хватит! Достаточно уже! Человечество поколениями воспитывало в себе стыд и принимало его в свою культуру, как дар. Пришёл век, который способен впитать и принять в себя людскую ненависть – настоящую, чистую ненависть, нашедшую своё отражение и в мыслях, и в словах, и в поступках. И нет в этом ничего плохого. Плохим может быть лишь осуждение такой искренности, попытка отказаться, не замечать, не принимать в себе и в других обратную сторону личности, которая на протяжении долгих лет забивалась и отсиживалась в тени.

Впиваясь глубоко в скалу острыми когтями, чёрная сущность Пара расползалась по гладкой поверхности горы подобно тому, как ветвится молния, вырисовывая в воображении юноши всё новые и более жестокие виды расправы над Синей Рыбой. Душа парня, дробясь от многочисленных нечистых желаний, искала удовлетворения своих кровожадных планов, множась в сухих колючих ветках.

Но помимо кровожадности среди его тёмных чувств было ещё одно – это предательство – готовность отыскать чистую душу, не тронутую ни ложью, ни завистью, ни лестью, и безжалостно отдать её на растерзание морскому чудовищу. Чтобы не терзаться сомнениями, Пар утопил своё сердце в холодных водах разума и расчётливости, чтобы в нужный момент выменять свободу любимой на жизнь пусть и чистого, но ничего не значащего для юноши человека. Пар решил для себя, что не будет привязываться к этому человеку: не будет рассказывать ему ничего о себе, не будет расспрашивать его. Это казалось правильным.