Чтение онлайн

– Не получается добросить. А вылезти я не могу – здесь отвесная стена.

– Делай, что я тебе говорю, – скомандовал главарь, – одним крюком, который поменьше, зацепись за скалу или какой-нибудь выступ. Второй крюк – побольше – направь в сторону щели. Когда прицелишься им, словно из арбалета, нажимай одновременно две кнопки рядом с наконечниками. Все поняла?

– Так? – спросила Мия.

За долю секунды старик сообразил, что девочка уже выполнила все инструкции и готова была нажать спуск. В тот же миг он отпрыгнул от расщелины, уворачиваясь от снаряда. Молниеносной стрелой вылетел сложный якореобразный крюк, едва не задев вожака. Упав на землю, канат потянулся назад. Амбал пулей кинулся к нему и схватил его, не жалея своих ладоней, которые тут же были расцарапаны металлом. Крупный цыган потянул верёвку на себя, упираясь ногами в скалистую породу. Женщина помогла встать своему предводителю.

– Очень хорошо, – похвалил Мию старый цыган, – только когда стреляешь из этой штуковины, сначала нужно предупреждать. А теперь медленно отцепи первый крюк и крепко схватись за канат. Только смотри не поранься.

– Я готова.

Вожак посмотрел на держащего канат громилу.

– Чего ты ждешь, остолоп, тяни!

– А зачем нам нужна эта беспризорница? Может, оставим её в пещере?

Старик пронзил амбала гневным взглядом.

– Когда это ты научился мне перечить, Мигель? Я разве спрашивал у тебя совета? Эта девочка нужна прежде всего мне.

– Верно! За эту крошку можно получить неплохой выкуп. Или продать подороже, – заявила полная цыганка.

– И продавать мы её не будем. У меня на счёт этой особы свои планы. А теперь тащи её из пещеры. Если ты не забыл, у нас есть ещё одно неоконченное дело.

Крупный цыган помог девочке выбраться, вытащив её через щель. На этот раз она показалась девочке намного уже, чем прежде, будто за время поисков она начала срастаться, словно рана. Отряхнувшись, Мия посмотрела сначала на того, кто её вытащил, а потом на главаря.

– А куда этот шкаф дел моего медведя? – недоуменно спросила она.

Все тут же посмотрели на игрушку, небрежно брошенную на землю.

Громила дёрнулся было поднимать её, но Мия, надув щёки, так грозно на него посмотрела, что ему стало ясно: теперь она не доверит ему не то, что поднять её любимца – дышать на него не позволит. Старый цыган подошёл к девочке, обнял её и повёл к уроненному в пыль и снег медвежонку, поднял его и вручил хозяйке, присев на колени. С его лба свисала одна длинная тонкая косичка. Усы узкой полоской переходили в короткую бороду, которую безжалостно пожирала седина. В правом ухе и в брови виднелись серьги, чей золотой блеск был приглушен пасмурным небом мрачного дня. Впалые щеки: дряблые и иссохшие превращали улыбку цыгана в звериный оскал, выделяющийся множеством золотых зубов. Но старость и немощность этого человека сходила на нет, когда девочка смотрела ему в глаза: полные жизни, огня и решимости. Из-за этих глаз он казался живее всех своих спутников. Живее и мудрее.

Главарь снял с себя шляпу, будто бы сделанную из рыхлого грязного песка. Несмотря на потрёпанный и изношенный вид, вещь казалась богатой: ее украшали разноцветные перья и невпопад навешанные драгоценности.

– Я – Дром Тагар, предводитель нашего отряда. Моя спутница – Чергэн. Те двое юношей – Бахтин и Гожо. А этот, как ты выражаешься, шкаф, который так грубо обошелся с твоей игрушкой, когда пытался успеть схватить канат, выпущенный тобой – его зовут Мигель. Все мы – бродячие артисты. Мы воспеваем свободу и боремся за неё. Иногда наш метод борьбы… не всем нравится. Но свобода требует жертв. Так вот, в нашем коллективе очень мало дам – одна Чергэн. И та с натяжкой, – старик добавил шёпотом, – достаточно взглянуть на её усы, – и вновь заговорил громко. – Я вот подумал: не хочешь ли ты разбавить нашу мужскую компанию?

– Ну, я не знаю. Мне нужно найти маму. Я хотела попросить чьей-либо помощи, потому что заблудилась.

– Она затерялась здесь, в лесу? Мы её найдём. Обязательно найдём. Мы – короли дорог! Так что скажешь?

– Ну, если вы поможете мне найти маму, то я с удовольствием. А как вы её найдете?

– У нас есть свои методы. Это долгая история. Но, если ты любишь старые легенды, я с удовольствием ими поделюсь. Но не сейчас – этой ночью. Потому что сейчас у нас есть неотложные дела. Нужно… – Тагар подбирал правильные слова очень медленно, – наказать некоторых плохих людей. А ты присядь пока к нашему лихому кучеру.

Предводитель встал. Его шляпа, одежды, нацепленные на него со всех сторон украшения, делали его похожим на попугая. Возможно, слегка облезлого, но вполне жизнерадостного.

Цыгане принялись суетиться. Амбал снова начал цеплять крюк к скале, но уже под пристальным надзором Чергэн. Гожо помог Мие подняться к Бахтину, а тот в свою очередь угостил девочку пряником. Изголодавшаяся девочка с жадностью набросилась на лакомство и съела его так быстро, что кучеру пришлось лезть в мешок с продуктами за добавкой, чтобы накормить нового члена команды как следует.

Благодаря чётким приказам Тагара, команда справилась со своими делами очень быстро. Через дорогу был проброшен канат, свободно лежавший на земле. С одной стороны он крепился крюком к скале, на которой уже не было трещины, с другой стороны он был продет через другой крюк, вбитый в землю. Конец каната держал Мигель. Трос был тщательно замаскирован в грязи и опавших листьях. Следы на снегу так же мастерски были сокрыты, будто никого здесь и не было. Повозка была убрана с дороги и так спрятана, что даже Мия, потеряв её из поля зрения, усомнилась, а была ли она вообще. Лошади были выведены глубже в лес и привязаны к дереву, а вся команда залегла в кустах около странного ящика, вытащенного из телеги. Все молчали. Даже когда Мие становилось скучно, и она пыталась заговорить, на неё злобно шикали. Мигель, зарывшийся с канатом в землю, бывало, и начинал причитать, что с этим ребёнком вся операция накроется, но слово старика заставляло его замолчать. Через полчаса тишины и ожидания, вдалеке послышался скрип колёс. Предсказывая непроизвольный восторг Мии, Тагар поднял руку, останавливая девочку, и приложил палец к губам. Это было уместно, ибо Мия действительно уже вскочила для торжественного возгласа. Поняв намёк, она тихо присела.

Когда карета проходила как раз под носом цыган, Мигель спустил курок, и натянувшийся канат сбил лошадей с ног. Оказавшись в треугольном капкане, да еще и с упавшими лошадями, карета была обездвижена. Из неё высунулись несколько крепких ребят с оружием в руках. Они не успели воспользоваться своим арсеналом, так как им в глаза ударил слепящий свет, вырвавшийся из брошенной бутылки. Цыгане начали доставать из сундука какие-то банки, шары и прочую утварь, закидывая ей телегу. В конце в неё полетела дымовая шашка, и всю местность покрыл густой туман. В этом тумане едва ли можно было различить очертания пальцев рук, поднесенных к носу. Тагар встал и достал из-за пояса длинный изогнутый булат. Увидев испуганные глаза Мии, женщина пояснила:

– Наш предводитель предпочитает классический способ расправы над противником. Только остро заточенная сталь и ничего более.

– А все те новинки, что ты видела до этого, используются исключительно для того, чтобы обескуражить жертву, – добавил Мигель.

– Ну, и чтобы нас позабавить, – посмеялась Чергэн.

– Он всегда уходит туда один, – произнес Гожо шёпотом, – он бьётся с ними на равных – таким же слепым, как и все. Но как он один в эту пустоту уходит, так он один из неё всегда и выходит. Мы все гадаем, как он это делает. Среди нас ходят слухи, что внутри него живет зверь, который чувствует чужую кровь, слышит чужой пульс и биения сердец – так он и ориентируется в непроглядной белизне.

Дром Тагар скрылся в густой пелене белого облака, словно привидение, уходящее в светящиеся озера покойных душ. Но весь страх происходящего заключался в том, что он действительно уходил на границу другого мира, ибо там, в тумане, решалась судьба множества душ, которым в скором времени суждено было уйти на тот свет.

Через некоторое время из тумана, несколько рассеивавшегося, появился мужской силуэт и подал знак рукой. Команда цыган растворилась в плотных клубах дыма. Всю эту церемонию сопровождала тишина, нарушаемая редкими раскатами грома. Суетящееся небо всё ещё хранило надежду вырвать несколько дней осени у наступающей зимы. Свинцовые тучи плыли в нерешимости, не зная, осыпать ли цыганские трофеи холодными стрелами дождя или безлико пройти мимо. В этих местах земля уже напилась, только не водой, а кровью, поэтому тучи могли приберечь свою влагу для других краёв.