Чтение онлайн

Он попытался объяснить проблему Салли. Бедная девушка опять стала елозить карандашиком по дисплею и наконец отыскала вариант для иностранцев.

– Миша, - сделал открытие Русов, корпя над двумя декларациями сразу.
– Да тут бюрократия похлеще нашей!

Наконец бумаги были заполнены, и оба снова явились перед очи мэра. Хелен улыбнулась:

– Все устроено. Мне самой даже звонить не пришлось. О вас сообщили по радио, и я получила с десяток звонков. Восемь человек предложили погостить у них некоторое время. Двое сочли более подходящим местом городскую тюрьму. Я подумала, что вы предпочтете первое.

Она снова улыбнулась, хотя не так весело, и продолжала:

– Двум пожилым леди требуется помощь по дому, а один скучающий джентльмен хочет увидеть живого русского. Кто из вас лучше справится с ремонтом?

– Я!
– откликнулся просиявший Сирин.

– Тогда поедете со мной, я подвезу. А вы, - она глянула на Русова, подождите внизу. За вами приедут.

На этом аудиенция закончилась. Приятели спустились в холл, забрали свои пожитки, оставленные шерифом, и вышли на крыльцо. Сирин вытер лоб и мрачно сказал:

– Кажется, обошлось. Я уж думал, в самом деле придется куковать в тюрьме. То ли ты ей понравился, то ли из-за твоей матери за нас вступилась... А про бойню на базе никому не рассказывай, скверная это история. Я тебя под дулом пистолета лететь заставил. Или уговорил, рассказывай как знаешь.

Зафырчал мотор, и сбоку выехал большой черный автомобиль. За рулем сидела сама Хелен, приоткрыла дверцу и поманила Сирина. Тот вздохнул, сунул на прощание Русову руку и сел в машину.

Они уехали. Русов остался один.

Солнце скрылось за грядой перламутровых облаков на горизонте. Зелень деревьев потемнела, и ярче забелели стены домов. Было тихо, только с соседней улицы слышалось жужжание проезжавших электромобилей.

Русову стало одиноко: чужой город, чужая страна, другой конец Земли. Он бывал в одиночестве, но только в лесу - на охоте или рыбалке, а в городе вокруг всегда были люди. Вот и сейчас близился час, когда пора было отправляться на ужин в переполненную столовую отцовского дома. Марьяна и ее родственники сидели чопорно, а их сыновья, дочери и племянники разговаривали и смеялись, но не прикасались к блюдам. Понемногу устанавливалась тишина. Наконец появлялся отец (всегда в пиджаке и при галстуке), шумно садился, и прислуга наливала ему стограммовую рюмку водки. Он выпивал одним махом и это служило сигналом, все хватали ложки и начинался пир...

Русов сглотнул слюну и уставился на пустую улицу. Наконец послышалось жужжание, и из-за подстриженных кустарников появился кургузый автомобильчик желтого цвета. Он свернул, неспешно подъехал к крыльцу и остановился. Дверца открылась, и из автомобиля вышла девушка в мешковатом брючном костюме. Русов отметил рыжие волосы, выдвинутый подбородок и длинноватое по русским меркам лицо.

Она неприязненно поглядела на Русова и резко спросила:

– Хай! Это ты Юджин?

Удивленный Русов кивнул.

– Садись!
– И не дожидаясь ответа, девушка скрылась в машине.

Русов нехотя поднялся со ступенек. На душе стало муторно: послужит сейчас потехой. И занесло его в эту Америку!

Дверок было две - по одной с каждой стороны, - и внутри оказалось теснее, чем в ''форде''. Русову пришлось поджать ноги. Девушка не поглядела в его сторону и тронулась резко, так что голова Русова дернулась назад. Когда стали выезжать на улицу, он повернулся - глянуть, нет ли других машин и заодно рассмотреть свою спутницу.

Подбородок действительно оказался великоват, скулы выступали, а волосы были рыжие и кого-то Русову смутно напомнили. Глаза зеленые, неприязненные, что для Америки вроде нетипично. Даже его мать, застряв в осколке бывшей России под названием Карельская автономия, улыбалась гораздо чаще, чем русские женщины, хотя постепенно эта улыбка и становилась все более жалкой...

''Ну погоди'', - усмехнулся про себя Русов и с лучшим каролинским прононсом, какой смог изобразить, спросил:

– Как вас зовут, леди?

Автомобильчик рыскнул в сторону. Девушка поглядела на Русова - как и ожидал, во взгляде промелькнула растерянность.

– Джанет.

Но больше не произнесла ни слова. Не очень походило на обещанное Хелен гостеприимство. Вскоре свернули, и Русов увидел большие деревья, раскинувшие ветви над зеленой лужайкой и белым двухэтажным домом. За глянцевой листвой отсвечивали красным окна второго этажа.

– Как называются эти деревья?
– поинтересовался Русов, когда машина остановилась.

Джанет глянула с удивлением:

– Дубы.

''Интересно, она подряд когда-нибудь два слова скажет?'' - подумал Русов.

Он вышел и стал глядеть на могучие деревья. Джанет тем временем загоняла автомобиль в гараж.

День прошел хорошо: не чувствовалось ломоты в костях и ходил по веранде дольше обыкновенного, хорошо сознавая, что со стороны выглядит комично согбенная фигура, вихляющая из-за непослушных ног походка. Ничего, надо двигаться, надо бороться за послушность тела, за жизнь. Новости по радио слишком взволновали: чего он ждет от объявившихся в Ил-Оу русских? Все давно унесено в забвение водами Леты. Все же он позвонил по телефону и теперь сидел в кресле, отдыхая, ощущая на лице солнечный свет.

И незаметно он снова стал молодым и здоровым - ноги несли его даже чересчур быстро, словно плыл над забитыми черным илом улицами, потонувшими в грязи автомобилями, мимо искривленных скелетов зданий, где не уцелело ни одного окна, а впереди все жутко горело - это над черными этажерками оснований плавились в свете заката остатки стеклянной одежды небоскребов. Он узнал мертвый Нью-Йорк, бывшую столицу мира, гибель настигла его, когда на подбитой русской подлодке взорвались ядерные боеголовки. Волна радиоактивного кипятка накрыла город и смела все на десятки километров от побережья...

Все гуще становились вечерние тени, все холоднее воздух, угас этот адский свет, а он все несся над улицами в отчаянном и бесплодном поиске. Кого или чего он искал?..

Он очнулся. В окнах отражался угрюмый свет заходящего солнца, похолодало. Перед верандой остановилась машина, кто-то вышел. Он прищурился, стараясь разглядеть лицо, и холодок разочарования пробежал по спине... Наконец заставил себя говорить.

– Молодой человек!
– послышалось со стороны дома.

Русов обернулся: с веранды махали рукой. Он поднялся по ступенькам и остановился.