Чтение онлайн

– А как вас зовут?
– спросил он по возможности дружелюбно.
– И как вы живете? Я впервые встречаюсь с таким... обитателем леса.

Жар костра опалял ресницы, пришлось отодвинуться, ответа ждал долго.

– Старое имя... не имеет значения, - наконец проворчал бродяга.
– Прежний мир ушел... Взял себе имя Уолден... Можно просто Уолд... ''Жизнь в лесах''... читал?

– Нет.
– Русов был потрясен.
– Но мама рассказывала об этой книге. Кажется, ее написал Генри Торо. Так как будто называлось озеро, у которого он жил...

– У меня тоже есть... озеро.
– Голос Уолдена был как карканье ворона.
– Не здесь... а у моего дома. После войны... остался там. Некуда бежать. Незачем бежать. Большинство... погибло. А некоторые... обрели дары. У меня... дар огня. Никакой волк не подойдет... даже черный.
– Тут он хрипло рассмеялся.
– Чуют... я могу их поджарить. У других... иные дары. Мы... редко встречаемся. Нас мало, за нами охотятся... обычные люди. Но ты не похож... на них. У тебя светлое пламя, только сейчас красноватое... от страха.

Последних слов бродяги Русов не понял. Наконец-то почувствовал себя сухим, да и от куртки перестал валить пар.

– Про жителей Черных зон рассказывают всякие сказки... Уолд. Конечно, мне было жутковато вначале. Спасибо, что обсушили. А теперь покажите, в какой стороне жилье, и я пойду.

Русов сказал и испугался: вдруг не отпустит?

Уолд опять скрипуче рассмеялся:

– Ночью опасно... Не только волки... Война для многого открыла двери, вы не знаете... Пойдем, я укрою до утра. Только... иди вперед. Ты слишком боишься.

Делать было нечего. Русов не осмелился спорить, накинул согретую куртку и зашагал по тропинке в сторону, указанную Уолдом. Пару раз обернулся: угасающий костер краснел между деревьев, а в десятке шагов сзади бесшумно скользил темный силуэт.

На очередной полянке Русов глянул вверх: дождь перестал, проглянули звезды, одно темное облако светилось по краям. Со сжавшимся сердцем понял, что опять идут к городку.

Вот и черные силуэты зданий. Внезапно посветлело, Русов поднял голову и увидел, что из-за облака выходит луна. Ее серп он видел над Лабрадором, а теперь полный серебряный круг плыл по небу, заливая город печальным светом.

Они прошли по улице и оказались на площади.

Русов невольно остановился, щемящее чувство появилось в груди. Колонны все, что осталось от ратуши - сияли белизной в лунном свете. Наверное, таким же холодным белым огнем светился Парфенон в древних Афинах... Все было покинуто и мертво, словно не один-два десятка лет, а два тысячелетия прошли над этим американским городком.

– Иди, - жутковато прогудел сзади Уолд.
– Через площадь.

По ярко освещенной улице подошли к неприметному дому, обогнули - сзади оказалась пристройка. Уолд повозился с замком и открыл дверь. Русов вошел первым и остановился в непроглядной темноте, чувствуя себя слабым и беззащитным. Не слишком ли доверился этому выходцу из Черной зоны?

Чиркнуло, загорелся слабый огонек, а затем от яркого света на стенах задрожали тени. Уолд сидел за столом, подкручивая фитиль керосиновой лампы. Лицо выглядело уже не черным, а темно-серым, будто испепеленным, и Русов с содроганием вспомнил, что такого же цвета была шерсть убитых волков. Шапка кое-как подстриженных седых волос нависала над кустистыми бровями, а ниже светились два язычка пламени. Хотя Русов понимал, что это только отражения горящего фитиля в глазах Уолда, он вздрогнул и постарался не смотреть на серые узловатые кисти рук.

Рядом со столом располагался топчан: видимо, Уолд нередко бывал в пристройке, а вдоль стены тянулись самодельные полки - положенные на кирпичи доски с множеством книг.

– Прихожу сюда... почитать, - проскрипел Уолд.
– Собирал по всему... городу. До дома тащить далеко... Ночью сюда никто не придет... боятся. Ты ложись... Людям надо спать. Не бойся... не трону.

Русов снова вздрогнул: похоже, Уолд не причислял себя к людям. С сомнением поглядел на топчан.

Уолд засмеялся, будто закаркал:

– Нет вшей... Вся живность боится Уолда. Чувствует... у него дар.
– Спасибо, - вздохнул Русов, потянулся рукой снять рюкзак и обнаружил, что того нет. Даже не помнил, где оставил; сумасшедший выдался день. Он отодвинул топчан подальше от лампы, лег на спину, подложил руки под голову и стал смотреть на потолок, где вздрагивала тень Уолда.

– Ты не говори... что видел меня, - проворчал тот.
– Мы одной крови... ты и я. "Где я это читал?.." - сонно подумал Русов. А Уолд продолжал:

– У всех людей сердце огненное... но обычно тусклое. Разгорается, лишь когда падает черный свет... Но большинство не выдерживает...

''Что за бред?" - зевнул Русов.

Он повернулся на бок, подтянул колени и накрыл лицо полой куртки. Чуть потрескивало, по стене уютно колебался красноватый свет и Русову показалось, что он снова в Кандале; отключили электроэнергию, мама зажгла керосиновую лампу и читает о чудесах Моисея. А он натянул одеяло на голову, следит сквозь щелку за ее колеблющейся тенью и постепенно погружается в сон...

Словно почувствовав его мысли, Уолд хрипло и почти без запинки прочитал:

''Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили! Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабительства, разграбят и тебя''.

Пошелестел страницами и добавил:

''Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули''.

''О ком это он?
– сонно подумал Русов, погружаясь в сладкую дремоту.
– Об Америке, что ли?"

Мать иногда говорила, что ее страну постигла кара за эгоизм и увлечение материальными благами. Но Русов сомневался: за что тогда пострадала еще треть мира?

...Яркий свет пробивался сквозь веки. Еще не совсем проснувшись, Русов блаженно потянулся, почувствовал под собой голые доски и рывком сел.

Комната была пуста, Уолда и след простыл. Солнечный свет пробивался сквозь грязноватое окно, золотой пылью дрожал над полом. Русов встал и подошел к полкам: книги по биологии, философии, зоологии, ботанике - странное чтение для лесного бродяги. От воспоминания о вчерашней встрече по телу пробежали мурашки, захотелось поскорее уйти.