Оковы Гарпии
Шрифт:
А ей пора бы вспомнить, какие грандиозные планы на жизнь она лелеяла столько лет. Уж точно не быть уличенной в сомнительной связи с солдатом.
— Ты… ты прав, — севшим голосом пробормотала Габи и на всякий случай отодвинулась еще немного, чтобы его терпко-лимонное и такое соблазняющее тепло перестало туманить разум. — Ты как-то сказал, что я не думаю о тех, кто меня окружает… Но о тебе я хочу подумать. Мы не должны… делать ничего подобного. Элен все равно никогда этого не допустит, выгонит тебя из армии или вышлет к черту на рога.
Глубокий вдох, не отрываясь глядя прямо в его глаза. Виски заломило, как в похмелье. Все верно, пора трезветь, вот только почему же так сильно пекло изнутри сожалением? Сомнениями, которые начали разъедать все фундаменты былых привычек будто кислота. Не взять то, что хочется, сию секунду, а отказать себе ради блага другого. Сложно.
— Прости. Больше никаких провокаций, — наконец, твердо решилась Габи.
— Буду очень благодарен. Потому что боюсь, они могут подействовать, — Анджей немного натянуто улыбнулся и поднялся первым. — Ну что, едем домой?
— Домой.
Глава 12. Утопающая
В жизни Габриэлла не была настолько тихой и послушной, как в следующие четыре дня. Никаких алых юбок, ни малейшей попытки связаться с подпольем или что-то разузнать через Мел. Даже оставшиеся игры Уимблдона Габи тоскливо проигнорировала, посвятив время собственным тренировкам в Голден-Лэйн. Она и бутики на Карнаби больше не крушила, решив приберечь деньги для новой посылки дочери Норы. Да и настроения не было совсем. Желая уберечь Анджея от себя самой, Габи свела к минимуму взаимодействие с ним, для чего старалась пореже покидать дом. И все чаще замечала, как он тайком со скуки снова что-то вырезает из дерева, но попросить показать фигурку не решалась.
Ей нужен был разговор с Нейтом. Получить уже все внятные ответы по аресту Роба от прямого источника, а не от третьих лиц. Но увы, добиться личной встречи с самим лидером подполья не так-то легко, и вся надежда была на сегодняшний прием у виконтессы Одли. Габи подумывала, как бы выловить Нейта среди гостей так, чтобы получилось поговорить без лишних ушей, в том числе Анджея, при котором он не раскроет всех карт. Задача предстояла еще та, и честно сказать, держался этот порыв прояснить ситуацию лишь на двух вещах: желании разузнать, правда ли был подброшен компромат в сейф Элен, и личном расположении Нейта, которое невозможно отрицать. Его ласковое обращение «солнышко» и все нежные взгляды, которые несколько лет дарили чувство собственной значимости, нужности хоть кому-то.
Почему теперь эти взгляды вспоминались чересчур жирными, елейными? После искреннего восхищения и заботы Анджея, после того уюта и откровенности все былые разговоры с Нейтом отдавали не то приторностью, но то плохой актерской игрой.
В глубине души Габи знала причину, хоть и не позволяла себе принять ее до конца. Ей просто больше не нужен Нейт Коллуэл, померкнувший рядом с доберманом, будто тусклый старый фонарь рядом с мощным прожектором. Но от установок, которыми жила добрые несколько лет начиная с гимназии, не так-то просто отказаться.
Чопорные официальные приемы Габи терпеть не могла с детства. Уж в чем англичанам, а уж тем более аристократам, нет равных — так это в способности задирать носы повыше. Понимая, что отсутствие в ее венах голубой крови в этом обществе чванливых огрызков прошлого — уже повод смотреть на нее свысока, Габи не стала мучить себя и натягивать традиционное для таких вечеров платье-футляр, в котором и шагу не сделать из-за узости юбки. В ход пошел недавно приобретенный наряд в стиле Джеки Кеннеди: невинный и нежный персиковый атлас, открытые плечи, сборки на юбке-трапеции и маленький бант на талии. Дополнением образу светлого ангелочка послужили белые перчатки до середины предплечья, ридикюль в тон платья, атласные туфли на устойчивом квадратном каблуке и комплект из жемчужного ожерелья и сережек.
Нора помогла уложить волосы в трудоемкий «улей», на что ушло почти два часа и баллон лака, зато результат порадовал: выглядело и аккуратно, завиток к завитку, и в то же время празднично, когда высокую прическу украсила заколка с жемчужинами.
Элен снова допоздна пропадала в офисе фирмы, так что когда пришло время отправляться, Габриэлла вышла из комнаты в полном параде без опаски, что мать заинтересуется, куда она отправилась. Да, скорее всего, та в любом случае прекрасно знает о дне рождения виконтессы, но раз до нее не дошло приглашение — не явится. Тем более Элен в целом не великая поклонница подобных сборищ и почти всегда их игнорировала: вряд ли кто-то удивится, что дочь Гарпии пришла одна.
Точнее, в сопровождении телохранителя. Закрыв за собой дверь, Габи подняла взгляд и крепче стиснула пальцами коробочку с подарком для именинницы, чайной парой из дорогущего китайского фарфора с ручной росписью — Мел не раз говорила, что тетя большой ценитель подобного и коллекционер. Комната напротив была открыта, как обычно. Анджей стоял у комода и в сомнении смотрел на оставленную на нем кобуру, и на стук каблуков Габи повернул голову.
— Хотел спрос…
Фраза оборвалась на полуслове. Взгляд добермана завороженно вспыхнул, а из его груди вырвался обреченный вздох, и этой реакции было достаточно, чтобы Габриэлла воодушевленно улыбнулась в ответ. Безумно хотелось покрутиться, показать себя со всех сторон, но помня о своем обещании держать дистанцию, она мотнула головой, вытряхивая из нее неуместные мысли.
Словно не выдержав идеальности созданного образа, на пол со стуком об паркет отлетела жемчужная серьга.
— Ой, черт, — с досадой поморщившись, Габи наклонилась и подняла ее, но глянув на застежку, ахнула: — Сломалась…
— Дай посмотрю.
Отмерев, Анджей шагнул вперед и требовательно протянул ладонь. Пожав плечами, Габи отдала ему серьгу, но ей уже было совершенно ясно, что весь комплект украшений придется поменять, включая заколку. Больше жемчуга в ее арсенале не имелось. Смирившись с тем, что им грозит неприятное опоздание, Габи с интересом наблюдала, как доберман рассматривал сломанную застежку.
— Ерунда, сейчас исправим, — оптимистично заявил он, вернувшись к комоду.
Достав оттуда свой тонкий ножичек для резки по дереву он соединил детали сережки и кончиком короткого лезвия вкрутил микроскопический винтик. Не сдержав любопытства, Габи подошла ближе, оказавшись в его комнате.
По коже прошли мурашки: тут так поразительно вкусно пахло… мужчиной. Свежестью одеколона и мятного мыла — а может, это было средство для бритья. Чем-то терпким, стойким, напоминая о вкусе поцелуя, которого не должно было произойти. Во рту проступила слюна.
— Готово, — тем временем спокойно заявил Анджей, отложив нож. — Позволишь помочь?
— Конечно, — тихо согласилась Габи, повернувшись к нему боком.
Спору нет, можно было положить и ридикюль, и коробку с подарком, а с украшением справиться самой. Но у нее просто не было силы воли отказаться от такого щедрого предложения, особенно тут, в окружении стойкой мужской атмосферы. В комнате царил армейский порядок и чистота, граничащая с безликостью.
— Ты хотел что-то спросить? — напомнила Габи, стараясь отвлечься, потому как Анджей уже был невыносимо близко, а легкое касание кончиков его пальцев к мочке уха вызвало волну мурашек по телу. Колкого, до жути приятного ноющего тепла в животе.