Чтение онлайн

— Я не стану извиняться, — Элен отпила еще виски, и ее зубы громко клацнули о стекло, выдавая напряжение. — Пусть это мое главное и наверное, единственное в жизни поражение… Но я сделала все, что могла. Приняла тебя, обеспечивала всем, ты единственная наследница всего, что у меня есть. И поверь, если бы только ты чуть меньше походила на меня, родилась бы светленькой девчушкой с арийским носиком… Не было бы и этого.

Горло до того туго сжалось, что у Габи едва получилось переспросить:

— Ар…арийским?..

— Моя мини-копия, мои гены, — Элен подняла бокал, как будто произнося тост, и опрокинула в себя все оставшееся в нем содержимое. А затем выпалила на одном духу: — Сильнее генов отряда немчуры, которые развлекались со мной той ночью.

В гостиной стало безумно тихо. Из ослабевшей руки всесильной Гарпии выпал опустевший бокал с кубиками не растаявшего льда и покатился по покрытому пыльными следами паркету, пока не уперся в стеллаж с ее коллекцией подарков от самых влиятельных людей мира. Габи дрожала, едва заглушив порыв закрыть глаза и уши и не слышать того, что уже нельзя было остановить. Шепота признания в грандиозной лжи всей ее жизни.

— Я возвращалась со своей пятой пересылки. Мы с отрядом АТА перегоняли самолеты к линии фронта на материк, а обратно в Кале, где нас ждал корабль, ехали на грузовиках. Попали в засаду. Со мной было еще пять девчонок и двое сопровождающих — никто не выжил. А я… я тоже мечтала умереть. Не знаю, сколько их было, потому что от боли и ужаса то и дело отключалась. Потом, когда они уже совсем расслабились, я доползла до автомата. И положила их всех в том сарае, всех до единого. Помню, как остервенело била их черепа прикладом, хотя они уже были мертвы… И я тоже. Я тоже уже была мертва, но зачем-то продолжала дышать. Наверное, потому что должна была уничтожить их как можно больше. Всех. Всю эту погань, которые растоптали меня и сделали куском мяса на своем пиру.

Голос Элен сорвался. Она вслепую легла на диван и продолжила рассказ в потолок, пока Габи пыталась стереть с лица дорожки слез и пропустить эту ужасную правду в сознание. Представить… нет, лучше не представлять.

— В те годы девочек воспитывали иначе. Говорить о чем-то таком было стыдно, и я в силу полного незнания и утраченной невинности слишком поздно поняла, что во мне теперь есть ты. Выхода не было, пришлось возвращаться в тыл, к матери. Выслушивать от нее нотации о своей низкой морали и рожать. Я думала, что избавилась от ребенка: оставила тебя в больнице и ушла как только смогла подняться. Я собиралась мстить за всю эту боль, мстить по-настоящему, бомбами и пулями. Но позже оказалось, что мама забрала тебя к себе. И когда война кончилась, она поставила меня перед фактом — вот твоя дочь, я назвала ее Габриэллой. Божьей посланницей. Ох, знала бы она…

— Так… Не было никакого летчика Сэма Эдвардса? Ты все выдумала?..

— Не все. У нас с Сэмом впрямь случился роман, он даже говорил, что женится на мне, как только кончится война. Но мы ни разу с ним не спали, а пока я была в тылу — он погиб. Не думаю, что он был бы против назвать тебя его дочерью, даже если бы выжил и впрямь повел меня к алтарю. Сэм был добрым, наивным парнем, который мечтал о большой семье… Но у меня после той ночи не осталось сил на подобные обещания. Я хотела лишь крови.

— Ты мстила не за него. А за себя.

— Только вот судьба отомстила мне сполна, ведь даже вернувшись домой победительницей, я была вынуждена растить тебя. Видеть тебя каждый день. Ты говорила — а я слышала в звоне твоего голоска свои крики в ту ночь. Ты улыбалась — а меня трясло от мысли, что ребенок кого-то из тех мразей счастлив. Я ломала себя ради мамы, которая к тебе прикипела за это время, а когда ее не стало — уже и нельзя было что-то изменить. На твое счастье, ты правда сильно похожа на меня. Боюсь, голубые глаза я бы просто выдавила.

Закончив, Элен обессиленно закрыла ладонями лицо. Она тяжело дышала, будто после пробежки. Габи же не могла вдохнуть вовсе, словно в горло залили расплавленный свинец и запаяли легкие. Не заметила, в какой момент начала крутить колечко на мизинце, доставшееся от бабушки: выходит, если бы не она, то ее судьба бы мало отличалась от жизни Анджея. Грязный приют, незрелые яблоки и кино из-за холма, животом на земле… Розги за непослушание.

Казалось бы, этот рассказ должен был разбудить новую волну ненависти к Элен, но вместо этого Габи ощущала лишь пустоту. Не получалось больше винить ее за то, что она не смогла полюбить нежеланную дочь. Но и осознать себя не плодом несчастливой любви, а результатом жестокого насилия, было непросто. Шок и ужас превращались в неконтролируемые слезы, которые Габи уже не стирала, позволяя им капать на подол платья.

Смогла бы она сама видеть каждый день ребенка от насильника, врага? Обеспечить всем, дать все материальное, что только могла. Не попрекать, не ставить в вину, не вымещать злость, а только молча нести это бремя. Терпеть. Ее терпели, как терпят гнойный нарыв, пока он не лопнет.

Что Габи точно понимала — не каждая женщина на такое способна.

— Я всегда знала, что со мной что-то не так, — всхлипнула она и вскинула взгляд к люстре, чтобы жгучие слезы закатились обратно. — Но не подозревала, что настолько сильно. Зачем ты скрывала ото всех, я могу понять. Репутация, ребенок от нацистов — сущий кошмар. Но от меня самой…

Ведь теперь, с этой правдой, все стало так очевидно. Никаких вопросов. Только горечь во рту, настолько сильная, что желудок скрутило.

— А что, сейчас тебе легче? — Элен убрала ладони от лица и повернула к ней голову, рассыпая черные волосы по молочной ткани дивана. — Пусть ребенок растет, считая своим отцом героя, а не грязного нациста, чей череп проломлен прикладом. Я может, была никудышной матерью, но вряд ли моей маленькой дочери пошло бы на пользу такое знание.

— Портреты Сэма по всему дому. Поход к его могиле. Зачем…

— Я настолько приучила себя к этой легенде, что в какой-то момент и сама в нее начала верить, — Элен устало вздохнула и села, и от резкого движения ее немного повело. Прижав пальцы к виску, она поморщилась. — Кажется, мне надо вздремнуть хотя бы пару часов. А потом уже займусь настырным мальчишкой…

— Мы. Мы займемся, — уверенно заявила Габи, встав со столика и в последний раз сморгнув пленку перед глазами. Собрать мысли в кучу и вернуть их на рельсы проблем сегодняшнего дня стало тем еще испытанием для гудящей головы. — У нас с Анджеем есть план, как разоблачить Нейта. Но нужно твое содействие.

Элен смотрела на нее с открытым потрясением. Растерянно зачесала волосы пальцами назад, будто приходя в себя. И все же уточнила:

— У вас с Анджеем… Интересно. И в чем же заключается план?

— Сегодня нужно отправить его друга, Дэниэла, на разведку в пансион Святой Димфны — подтвердить, что отец Нейта вменяем и готов идти на контакт. И если это так, то завтра мы нагрянем туда с кем-то из твоих верных репортеров и возьмем у мистера Коллуэла разоблачающее интервью. Задним числом после устроим медицинскую комиссию. Но обман Нейта раскроется, и тогда он потеряет не только влияние, но и «Бигль». А главное — будет повод провести у него обыск и найти улики, подтверждающие слова отца, а заодно и контракт с Робом.