Чтение онлайн

— А вот и ваша дочь, наконец-то, — неестественно дружелюбно улыбнулся мужчина Габи, и по голосу она признала того, кто отдал приказ ее пропустить. — Возможно, у нее будет больше желания сотрудничать?

— Повторюсь в десятый раз, мистер Сандерс: вы не найдете ни в моем доме, ни в офисе ничего из той дряни, про которую орут газетчики. Потому что все это — ложь, и я уже подала вчера иск на «Дэйли Миррор» за клевету. А вам… можете представить, какой счет придется оплачивать вам лично за каждый отпечаток грязных лап на этом паркете.

Тон Элен, сидящей на диване, сложив ногу на ногу, звучал абсолютно спокойно. Она пила кофе, держа в руках чашку и блюдце столь безупречно, без малейшей дрожи в пальцах, как будто мимо не носятся стервятники из госбезопасности и ей не грозит никаких обвинений в измене. Габи невольно восхитилась этой непрошибаемости, и зарядившись от Элен уверенностью, подошла к дивану и пристроилась на другом его конце. Они не переглянулись, и это безразличие навело на мысль: мать не ожидает от дочери ни капли поддержки, только очередной удар в спину.

Ошибается. В кои-то веки.

— Не представляю, какое сотрудничество от меня ждут, — насмешливо изогнув бровь, Габи смерила мистера Сандерса снисходительным взглядом и скопировала позу Элен. — Может, я должна сказать вам, где во дворе закопана черная бухгалтерия «Эйлайн механикал» или мифические договоры с Советами?

Она посмеялась, используя все свои актерские задатки, и улыбка сотрудника Ми-пять померкла.

— А что, нам правда стоит перерыть ваш прекрасный сад? — взял он угрожающие ноты, но Элен даже не моргнула.

— О, будьте так добры. Счет за работу садовника выйдет солидный, — она пригубила чашку с таким видом, будто кофе в разы интереснее любого обыска. — Впрочем, вы и сами понимаете, насколько дорого вам обойдется это унижение героини войны, которой вручал медали лично король Георг.

— Мы выполняем свою работу, только и всего, — мистер Сандерс нервно облизнул губы. — Поступил тревожный сигнал, и мы обязаны проверить…

— Сигнал от Нейта Коллуэла, хотите сказать? — Габи усмехнулась, заметив, как он вздрогнул при упоминании имени. — Много же он вам пообещал? Думаю, как минимум, повышение ранга за столь громкий арест. Но никак не то, что вы будете выглядеть клоуном в глазах всей прессы, которая ждет на улице сенсации и фотографий наручников на Крылатой Элен.

В этот момент наверху что-то звонко брякнуло об пол, и Элен с напускной горечью вздохнула:

— Если это была китайская ваза, подаренная мне Клементиной Черчилль, боюсь, ваши дела совсем плохи, мистер Сандерс.

Он заметно побледнел и глянул поверх ее головы на одного из своих подчиненных. Поднявшись с кресла, мистер Сандерс поспешил обсудить с ним что-то вполголоса, и пока его внимание переключилось, Элен отставила чашку на журнальный столик и повернулась к Габи.

— Ты меня защищаешь, — удивленно прошептала она. — Неужели поняла, что из себя представляет Коллуэл? Я думала, ты уже поешь под его диктовку новые интервью…

— Пусть ему заглядывает в рот другая дура. А я намерена стереть этого мерзавца в порошок, — Габи решительно сверкнула глазами, и ответная тихая улыбка Элен подбодрила ее как никогда.

Боже, она и впрямь ей улыбнулась?

— Кхм-кхм, — привлек к себе внимание мистер Сандерс, вновь повернувшись к дивану, и до крайности удрученным голосом произнес: — Эм, боюсь, произошло недоразумение…

— Вы так называете устроенный бардак? — на грани с весельем спросила Элен, откинувшись назад, и обвела многозначительным взглядом разгромленную гостиную. — Недоразумение?

— Эм… Да… Думаю, нам лучше будет удалиться и решить все вопросы через Вестминстер…

— О, да, вопросов у меня будет масса. В частности, какого черта такие недоумки имеют подобные полномочия.

Элен продолжала посмеиваться, пока оставшиеся ни с чем сотрудники спецслужбы спешно покидали ее дом. Мелькнул в дверях и Анджей, но ему она быстро отдала распоряжение проследить, чтобы все незваные гости убрались, и помочь Норе на втором этаже поставить на место шкафы. Дождавшись, пока в гостиной не останется людей, Элен устало откинула голову на спинку дивана и прикрыла веки.

Взглянув на нее, Габи моментально осознала, что та не спала прошлую ночь и наверняка уже слишком долго на ногах. Щеки окатило румянцем стыда: пока она проводила лучшие сутки в своей жизни, Элен пережила стихийное бедствие. По крайней мере, глубина темных провалов под глазами и несколько новых морщин кричали громче любых слов.

— Если эти твари не разбили бутылку… Налей мне «Макаллан», будь добра, — тихо попросила Элен, чем удивила безмерно.

— Сейчас.

Габи дошла до кухни, с хрустом ступая по просыпанным крупам. Обыск был бесцеремонным, но до початой бутылки на верхней полке серванта безопасники не добрались. Плеснув в бокал виски и кинув льда, Габи вернулась в гостиную и подала напиток Элен.

— Спасибо, — глухо пробормотала та, следом сделав щедрый глоток.

Впервые на памяти Габи она казалась измотанной, и это пугало. Будто дрогнула скала, поддался землетрясению устойчивый материк. Присев напротив Элен прямо на журнальный столик, Габи покусала губу в сомнении, но все же сказала:

— Я не верю, что клевета одного ублюдка могла тебя подкосить. Ты же Крылатая Элен, черт возьми. Легенда. Кошмар нацистов. Прямо сейчас ты встанешь, сделаешь пару звонков — и к утру газеты опубликуют опровержение, а этого Сандреса погонят из Ми-пять.

Элен усмехнулась и открыла глаза, задумчиво повертела бокал в руке.

— Ох, Габриэлла… Опровержения, какой-то хлыщ из госбезопасности, мальчишка Коллуэл… Какая это все ерунда, ты даже не представляешь. Я впервые за долгие годы не чувствую себя под одной крышей с врагом — вот, за что мне правда хочется выпить.

Отсалютовав дочери, Элен отпила еще виски, не переставая улыбаться. Габи передернулась — какой-то частью себя ей хотелось как обычно, начать выпускать шипы, но нечто мутно-застарелое в знакомых с детства черных глазах заставило передумать. Сложив руки на груди, чтобы рана в ней не разошлась снова, только-только заштопанная прозрачными нитями искренности Анджея, она выдавила:

— Ты сама растила из меня врага. Видела его во мне. Все, чего я всегда хотела — быть достойной тебя, великой героини. Быть в фокусе твоего зрения. Чтобы ты обнимала меня, читала сказки на ночь, гордилась моими успехами и возможно, хотя бы иногда, хотя бы чуть-чуть любила. Не стыдилась моего существования, не избегала, не выставляла умалишенной. Была бы мне мамой, а не Гарпией.

Элен шумно выдохнула. Облокотившись на диван, она подперла голову ладонью, продолжая задумчиво смотреть Габи в лицо. Когда-то такое пристальное внимание бы ее смутило или порадовало, но теперь она видела лишь тайную, невысказанную боль, которая звучала и в севшем голосе: