Чтение онлайн

Но делиться своими опасениями и подозрениями с Билли Сэм точно не хотела:

— Отвянь, Билл, мне нужен Кортес.

Билли привычно надулся и ушел. Сэм продолжала тарабанить. Должно быть, минут через сорок за дверью послышалось ленивое шарканье и отборная брань, а потом замок наконец щелкнул и высунулась небритая рожа второго Харпера (Сэм в очередной раз поймала себя на мысли, что, если Лемур и вовсе перестанет бриться, да еще срежет свои патлы хотя бы до лопаток, она, возможно, перестанет отличать его от брата).

— Рагнарёк случился? — как всегда хмуро проворчал Лемур.

Сэм хмыкнула. Может статься, что так и есть.

— Буди Кортеса. Надо сваливать.

— Ты серьезно? — Лемур потер заспанные глаза кулаком. — Мы ж только, мать твою, приехали!

После секундного колебания Сэм все же вытащила фотоаппарат и сунула ему под нос. От того, что снимки увидят парни, ей точно ничего не сделается, а объяснять будет проще. Хотя рассказывать ли о ночном визите «феечки» и волшебных превращениях, она еще не решила.

— Помнишь вчерашнего «гризли»? Вот он. И, возможно, он уже идет сюда.

На такие штуки Лемур был падок — тянуло его на всякое потустороннее. Говорил, что и погоняло его означает не зверушку с длинным хвостом и выпученными глазами, а какого-то там древнего духа-мертвеца. Оно, конечно, палка о двух концах, но если Лемур упрется и захочет непременно увидеть живого вервольфа — ну, по крайней мере, тогда ловить эту тварь они будут уже втроем, а на Лемура и Кортеса положиться можно в любой заварушке.

Однако, что бы там ни говорил Лемур про свой ник, увидев на экране фотоаппарата двуногого волка, он как-то резво превратился в ту самую зверушку с картинки: глаза-плошки, жадные пальчики вцепились в несчастную тушку компактного цифровика, как в заветное лакомство, аж смешно (пальцы у Лемура, к слову, и впрямь всегда были на удивление тонкими, при всех его габаритах).

— Подожди… Ты это где-то скачала? Это какой-то развод?

— Совсем попух? — огрызнулась Сэм. — Скачала на фотик? Глаза разуй, там мой чоппер стоит у них за спиной!

Если этот придурок еще скажет, что ее чоппер похож на тысячи других, она заедет ему в глаз! Был лемур, будет панда.

— Охренеть! — просипел Харпер, лихорадочно прокручивая снимки взад-вперед. — Это же человек-волк!

— Он самый. — Сэм пожала плечами. — Ну, или какой-то урод, сбежавший из лаборатории по производству супергероев-мутантов, хрен его знает. Но я, понимаешь ли, в него стреляла вот так, футов с пяти, и он увернулся раз десять подряд!

— А второй? — Лемур потрясенно ткнул пальцем в экран.

— Наверное, тоже какой-то, того, генетически модифицированный. Амфибия долбанная — ну, помнишь, в «Хэллбое» еще такой был.

— Фрэ-э-эд! — взревел Лемур, напрочь забыв про сон и раннее утро. — Корте-е-ес!

Рассказывать о «феечке», появившейся из ниоткуда, Сэм все же не стала — в такое парни бы точно не поверили. Сказала, что второй чувак с фото ночью влез в ее номер через окно и предупредил, что, мол, вервольф уже идет по следу. О планах поимки и дурацком объявлении тоже решила не упоминать, потому что… ну, признаться, выглядело так, будто она струсила и бросает этого парня с лягушачьими лапами на произвол судьбы. Но, в конце концов, это же не ее дело! Ему надо, пусть он и разбирается!

Кортес, в отличии от Лемура, воспринял все с куда меньшим энтузиазмом: долго вертел снимки так и этак, всматривался, хмурился, переспрашивал. Даже дважды уходил покурить.

— И что ты предлагаешь? — наконец подытожил он.

— Валить отсюда поживее. Чем дальше, тем лучше.

— Да какого хрена?! — предсказуемо взвился Лемур. — Вы гоните! Я, может, с детства мечтал стать волком! Даже если и в посмертии!

Кортес молча встал и ушел курить в третий раз, оставив Сэм препираться с Лемуром о волках, вампирах, мутантах и прочей ерунде. Вообще, по правде говоря, тема вервольфов ее и саму заводила. До вчерашнего вечера.

— Ну что, спать я уже все равно не хочу, — провозгласил вернувшийся с очередного перекура Кортес и принялся сосредоточенно заряжать свой револьвер, — так что вот что я вам скажу, пацаны. Кому печет поздороваться за лапу с волком-мутантом, может разворачиваться и катить назад в муравейник. Или сидеть тут на жопе, как пожелает. У нас тут свобода вероисповедания. Что же до меня, то я очень не люблю, когда мной завтракают всякие волосатые задницы. С утра я всегда особенно не в духе, так что нашему мутантскому дружку придется подождать хотя бы до вечера. Выметаемся! Если костлявая и придет за мной, то это будет на трассе, а не на матрасе!

На сборы ушло минут пятнадцать. Лемур, конечно, еще какое-то время выделывался и протестовал, даже все-таки демонстративно развернулся и уехал обратно в сторону центра Чикаго. Кортес и бровью не повел.

— Каждому своя Вальхалла и своя газировка. Нельзя заставлять человека любить жизнь, если ему больше по вкусу смерть, и пить пиво, если он предпочитает кока-колу.

Однако отщепенец нагнал их уже через каких-то миль двадцать-тридцать.

— Я подумал, что вы будете смертельно скучать без моей кислой морды, — криво ухмыльнулся он.

Кортес хмыкнул:

— Много бензина просрал, пока круги наматывал?

— До шестьдесят шестой хватит.

— Чувак, — нервно захихикал Билли, — шестьдесят шестая, считай, за поворотом!

Да уж. Сэм невольно скользнула взглядом по панели приборов. Разумеется, то, что они тормознут где-нибудь на шестьдесят шестой магистрали, чтобы, как минимум, сфотографироваться с легендой, даже не ставилось под вопрос. Она и сама бы себе не простила, если б не задержалась почтить Матерь Дорог, Главную улицу Америки. И плевать на всех вервольфов на свете! Тем более, что свернуть на заправку-то все равно придется. Но она предпочла бы сделать это хотя бы где-то в районе Блумингтона. Впрочем, пока их определенно никто не преследовал, а бывшая великая шестьдесят шестая почти полностью перекрывалась современной межштатной пятьдесят пятой, и, к разочарованию Билли, как-то мало отличалась от любой другой автострады. А потом вдруг вильнула куда-то в сторону, так что компашка и вовсе на время потеряла ее из виду.

Дорога привычно раскатывала серое полотно из горизонта в горизонт, млея от блаженной утренней прохлады, солнце дробилось пригоршнями рыжих одноцентовых монет, отражаясь от хромированного штурвала чоппера, мотор сердито рычал на опрометью удирающие придорожные указатели. Сэм с наслаждением подставляла щеки колючим поцелуям встречного ветра. Все-таки занятная штука — жизнь: когда она кажет тебе средний палец, ты любишь ее крепче всего. Последние семь месяцев проплывали перед глазами, как болезненный бред: может, это и к лучшему, что Молли в конце концов оказалась ссыкухой и мужской подстилкой? Зато теперь у нее, Сэм, есть кое-что куда более ценное: свобода, ветер в лицо и девяносто лошадиных сил между ног.