Чтение онлайн

Кортес оглушительно захохотал:

— Замётано, Вервольф! — Сэм непроизвольно вздрогнула, но потом сообразила: песня. Новое прозвище уже, считай, приклеилось. — Только учти вот что: если ты расколошматишь железяку Билла, как перед этим свой пластик, лучше тебе уже с трассы не вставать!

Зигфрид-Вервольф все так же спокойно кивнул — только глаза едва заметно сверкнули сдерживаемым диким пламенем:

— Принял к сведению.

В общем, Билла, можно сказать, погрузили на чоппер Сэм. По началу она, конечно, побаивалась, что поклажа свалится с байка, как только тот тронется с места, но нет — пьяный Билли вцепился в нее мертвой хваткой, клещами не оторвать. Зигги поехал сразу за ними, замыкая миниколонну. Вервольф… И что за рулетку крутит этот укуренный крупье на небесах?..

Следующую остановку сделали уже в штате Миссури, на другом берегу Миссисипи. Билли не особо протрезвел, более того: пока Сэм заправляла свой чоппер и помогала Зигги с Ямахой, успел еще больше надраться. Похоже, до него только теперь дошло, что происходит.

— Абзац. Падаем здесь, — обреченно махнул рукой Кортес. — Там были указатели какого-то сраного мотеля, я сгоняю разведаю.

Городишко оказался совсем захудалым, даже не городишко, по сути — так, деревенька. Но дешевый одноэтажный мотель там нашелся — вероятно, с клопами, ну да не привыкать. Полубесчувственного Билла перенесли в угловую комнатушку и препоручили заботам девушки из офиса, вероятно, хозяйки.

— Ну что, Вервольф, ты с нами? — разумеется, не уточняя что под этим подразумевается, спросил Кортес, когда компания снова оказалась на парковке рядом со своими железными конями.

Зигги хитро прищурился и кивнул в ответ.

— Тогда погнали гудеть! Интересно, есть в этой дыре хоть один приличный бар для байкеров?

Сердце Сэм пело победный марш, вторило мощному, полному неудержимого драйва аккорду двухцилиндрового мотора, летело на распростертых крыльях «американской легенды». Для прогулки по городку, туго опоясанному золотисто-зеленым кольцом кукурузных полей, Ямаху Билли брать не стали, так что Зигги-Вервольф снова подсел на байк Сэм. Намотав десяток кругов и зигзагов по несчастной дюжине улиц поселка, названия которого Сэм так и не разглядела, Кортес уже собирался в очередной раз плюнуть и потащить разросшуюся компанию куда-нибудь в Сент-Луис или Канзас-Сити, когда на одной из дальних окраин все же обнаружилось занятное местечко под названием «Стильная цыпа»: цыпленок на вывеске был бородат, как парни из ZZ Top, носил широкополую ковбойскую шляпу и восседал верхом на кружке с пивом. С воплем ликования вся орава из шестерых ездоков на трех мотоциклах припарковалась у входа.

«Цыпа» оказалась и впрямь хороша, хотя меню вполне предсказуемо ограничивалось цыплятами гриль: целыми, расчлененными, в меду и в йогуртовом соусе, с диким чесноком и чилийским перцем, с традиционным картофелем фри и мексиканскими тортильями. Зато выбор напитков на удивление радовал, а из колонок под потолком гремел отменный хэви-метал и, к особой радости Кортеса, курить прямо в зале тоже не возбранялось. В общем, после пинты Гиннесса, парочки Будвайзеров и одного бельгийского трипеля, Сэм со всей очевидностью поняла, что Зигги ей не просто нравится — она влюблена в него по уши. И даже ее обожаемый «толстячок» чоппер, кажется, меркнет перед ярким сиянием нового светила.

— Понимаешь, Вервольф, — старательно объясняла она, глядя на Зигги через изогнутое стекло пивного бокала, — Харлей — это больше, чем мотоцикл. Харлей — это традиции. Это история, понимаешь. Это… короче, Зиг, Харлей — это Америка! Свобода, дорога, дикий этот… Запад, во! Тебе нужен Харлей, Вервольф! И ты поедешь с нами в Аргентину!

Зигги довольно ухмылялся, кивал, иногда прикладываясь к кружке. А потом вдруг глянул на нее особо пронизывающим взглядом, от которого по хребту термиты побежали, и спросил:

— А можно мне за рулем твоего посидеть? Ну, кружок прокатить, например.

Сэм секунду поколебалась, но почти сразу согласно грюкнула опустевшим бокалом по столу:

— А давай! Но, чур, я сяду второй, и не думай оседлать моего мальчика без меня!

— Идет, — кивнул Зигги. — Кажется, тут чуть на север есть затопленный карьер, думаю, там должно быть клёво. Прихватишь цифровик?

Чуть пошатываясь, Сэм вылезла из-за стола.

— Жди меня на улице. Я в сортир и погнали.

Кортес, как всегда, одобрительно хохотнул:

— Покажи ему высший пилотаж, Сэмми! Пусть знает, что такое девочки с Юкона! И обязательно снимай на камеру, можно даже крупным планом!

На улице стояла глубокая ночь. Сэм недоуменно взглянула на часы — и впрямь половина первого. Это сколько ж они сидят? Приехали как будто часа в три…

— Блин, и что ты мне не сказал, что тут уже темно? Надо фотик у Лемура долгануть, мой же в потемках ни фига не видит!

— Да хрен с ним! — махнул рукой Зигги, усаживаясь в седло Харлея.

И Сэм подумала, что ведь, в сущности, да, едут-то они явно не ради созерцания пейзажа. Хотя можно бы тогда уже и сразу прямиком в мотель, чего малолетками прикидываться! Может, мы туда и едем?

Однако похоже, что Зигги все же рулил куда-то за город: асфальт довольно быстро закончился и под колесами, как смятая фольга от шоколадки, зашуршала мелкая щебенка. Сидеть на пассажирском месте было чертовски непривычно, и по-своему захватывающе — вверять себя чужой воле, следовать за желанием другого. Блеклый свет уличных фонарей быстро остался за спиной, и только блуждающее огненное око мотоцикла указывало путь. Минут через десять впереди глянцево блеснуло что-то похожее на оторванный лоскут неба — край земли. Дохнуло влажной прохладой, щебенка сменилась крупным булыжником и пылью, белесая взвесь окутала байк душным облаком, от дикой тряски заклацали зубы во рту…

Зигги затормозил внезапно и жестко, точно одним махом горло перерезал. Свет фары выхватил отвесный берег известнякового карьера и черную жижу воды, походившую на пролитое отработавшее масло. Над густо поросшими драной мочалкой кустарника склонами плавал обломок желтой, будто голландский сыр, луны.

— Ну как? — выдохнула Сэм, следом за своим беспечным ездоком слезая со спины чоппера.

И только теперь поняла, что с Зигги-Вервольфом уже давненько что-то не так. Фигура, позади которой она сидела, выглядела как-то по-другому: точно раздвинулась в плечах и усохла в талии. Да и кожаной жилетки на нем больше не было, и когда снять-то успел? Только четко очерченные контуры мускулов и серые разводы волос по всему телу, точно собачья шерсть. Конечно, во всем могло быть виновато пиво и… что там она еще пила после пива? Кажется, бурбон. А может и не только…

Сутулая широкоплечая фигура неспешно обернулась, сверкнув злым грязновато-желтым пламенем звериных глаз:

— Пр-р-р-риехали, кр-р-р-рошка. Тепер-р-р-рь можно и пор-р-р-развлечься. На пр-р-р-рощание.

Что чувствует человек, когда ему в спину всаживают нож, за девятнадцать лет жизни Сэм, по счастью, испытывать не довелось, но, кажется, теперь она это точно знала. Прочувствовала на своей шкуре. Больнее всего оказалось даже не попасться в глупейшую ловушку, где ей грозила крайне неприятная и уродливая смерть от волчьих клыков, и на десяток миль кругом наверняка не было ни одной живой души, чтобы прийти к ней на помощь. И даже не обнаружить, что парень, на которого она так неудачно запала, оказался вервольфом. При другом стечении обстоятельств это могло взбудоражить, напугать, удивить, но не полоснуть по сердцу вот так. Однако он был именно тем самым вервольфом, тем самым проклятущим чудовищем, и все, что ему было нужно от нее на самом деле — это точно не любовь. И даже не секс.

— Ах ты ж сукин сын!

Сэм закусила губу и не задумываясь, почти на автомате, с разворота и со всей дури саданула мнимого Зигги массивным плоским каблуком ботинка куда-то в живот, вложила в удар всю ярость, всю горечь и всю боль только что разбившегося в ошметки сердца. Заехала что надо, сама полетев на песок, глотая его вместе с иглами отчаяния. Признаться, на какой-либо ощутимый эффект от своего удара она не рассчитывала: помнила по фильмам, да и по собственному недавнему опыту, насколько эти твари непробиваемы и, вероятно, вообще неуязвимы. А потому даже немного растерялась, когда обнаружила, что вервольф сложился пополам, одновременно подлетев в воздух на добрых фута полтора-два, и, беспомощно кувыркаясь на лету, покатился куда-то вниз под откос.