Чтение онлайн

Посидели в тот вечер хорошо. Любка оказалась очень компанейской, ни одного тоста не пропустила. Даже, если и шпионка, но вполне приятная собутыльница. Расходились уже затемно. Мы с Любкой долго пререкались, кто к кому пойдет в гости. Она норовила затащить меня к себе, а я к себе. Все-таки решили ко мне, жил я поближе, буквально в десяти минутах ходьбы от Кремля.

Боже, какую мы с ней провели ночь. Какую ночь! Всю ночь мы пили портвейн. Как мы пили. Это было просто сказочно. Я сразу тогда подумал, что, наконец-то, нашел свою половинку. Все-таки, немаловажно, хочу заметить, что мы люди одного круга. Утром она проводила меня до Троицких ворот и на прощанье спросила:

– Мы еще увидимся?

Я ответил что-то невнятное, так как человек я, все-таки, государственный, который никогда и ни на что не может решиться. Сначала с депутатом отужинаю, пощупаю его, что к чему, а потом уж приму окончательное решение.

– Я позвоню.

Она не удивилась тому, как я могу позвонить, не зная ее номера. И правильно, что не удивилась. Мы и так все и про всех знаем.

Вечером перед уходом с работы расписался в журнале внеплановых мероприятий. В администрации так заведено: о любом мероприятии государственной важности сообщать обязательно. Много пишут, говорят о нашей продажности. Честно признаюсь, что слушать всю эту брехню бывает очень обидно. Какие же мы продажные, если и днем и вечером только и делаем, что служим государству. Кто бы из простых смертных пошел бы после работы на внеплановое мероприятие, отрывая время от семьи и жертвуя своим здоровьем?

Петр Сергеевич, депутат уже ждал меня за накрытым столом.

– Здравствуй, Юрий Иванович. Как всегда точен. По тебе просто часы можно сверять.

– Здравствуй, здравствуй, Петр Сергеевич. Это вы, слуги народа можете себе позволить час туда, час сюда, а мы президенту служим, у нас каждая минута на учете.

Я выразительно потряс запястьем правой рукой с простенькими часами за тыщу баксов.

– Знаем, знаем вашу каждую минуту. Садись, заказывай, что пить, закусывать будешь.

По тому, как он широким жестом предложил на выбор любую выпивку и закуску, я понял, что для своих избирателей просить будет много.

– Устал я, Петр Сергеевич от всяких изысков, деликатесов. Давай что-нибудь попроще закажем.

– Давай, – охотно согласился депутат. – Попроще, так попроще. Запивать водочкой будем?

– Петр Сергеевич, ах, Петр Сергеевич, сколько уже знакомы, а до сих пор не знаешь, что я пью, – я укоризненно покачал головой. – Портвейн, я пью, исключительно «777». Здесь такого и не закажешь.

– Что же делать? – депутат явно испугался, так как надеялся напоить меня от души. – Может быть, на что-нибудь другое заменим?

– Нет, Петр Сергеевич, менять ничего не будем. Как у некоторых валидол всегда в кармане, так у меня в портфеле всегда на всякий случай «777» лежат, – с этими словами выставил бутылку на стол.

– Я твой должник.

– Естественно.

Закусить мы тоже заказали по– простому. Никаких лобстеров, омаров. Четыре вида селедочки, мясных закусок видов десять, и, конечно, холодец. Пили, закусывали, но к разговору, ради которого и встретились, не подступали. Ему надо пусть и начинает. Когда я из портфеля достал вторую бутылку, Петр Сергеевич, наконец, решился начать разговор.

– Зима была холодная.

– И главное, никто не ожидал, что будет такая холодная. Ждешь, ждешь зиму, а потом удивляешься, почему она такая холодная, – поддержал я светскую беседу.

– Ты, наверное, знаешь, что у моих избирателей в эту зиму проблемы с теплом были. Очень сильно в домах мерзли.

– Мерзли не только твои избиратели. Если вас, депутатов послушать, то получается, то вся страна мерзла.

– А ты всех не слушай, ты меня слушай. Ты ведь понимаешь, что я не могу допустить, чтобы мои избиратели и дальше мерзли. Надо срочно принимать меры.

– Сколько нужно твоим избирателям, чтобы согреться?

– Сто пятьдесят.

– Значит, пятьдесят.

– Нет, мы уже точно посчитали, девяносто.

– Семьдесят пять. И, как обычно, на нужды государства.

– Понял, пять процентов.

– Петр Сергеевич, у тебя только один избирательный округ, а за нами, за государством вся страна. Десять.

– Семь, и домик в деревне для ветеранов государства.

– Договорились, и еще два процента на нужды партии.

– Юрий Иваныч, это же грабеж среди белого дня. Мы ж с тобой и так в одной партии. Мне ведь тоже надо будет на нужды партии отстегнуть. Один.

– В партии, может быть, и в одной, но в отделах разных. Не жадничай, Петр Сергеевич. Вспомни Савву Морозова, он с большевиками последним делился. Полтора.

– Это не ко мне, это к Абрамовичу. Это он партии и клубы покупает. Ноль пять.

– Не скромничай. Ты, я слышал, клуб футбольный прикупил. Ноль семьдесят пять.

– Уговорил. Сам понимаешь, футболистов тоже кормить надо.

– Только из-за нужды твоих спортсменов, соглашаюсь на эти ужасные условия. Давай выпьем за твоих избирателей, пусть они порадуются за такого замечательного народного избранника, как ты.

Выйдя из ресторана на свежий воздух, мы одновременно почувствовали недопитие. В ресторан решили не возвращаться, а поехали к депутату. Посидели очень славно у него два дня. На все телефонные звонки очень мило и конкретно отвечал автоответчик: «Уважаемы коллеги, члены правительства и мои дорогие избиратели. К сожалению, в данный момент я не могу подойти к телефону». Приходя на некоторое время в себя, Петр Сергеевич говорил мне: «Видишь, нет, ты видишь, какой я человек. Ни слова лжи своим избирателям». Я видел, и мне тоже захотелось иметь такой автоответчик. Да, и Любка, точно не его дочь, так как в квартире ее ни разу не видел. Как позже выяснил, она была всего лишь дочерью заместителя министра. Ну, что делать? За неимением гербовой бумаги, пишем на простой.

Через неделю я снова встретил Любку в Александровском саду. Оттуда пошли к ней домой, с папой знакомиться. Заместитель министра оказался милейший человек, с которым, естественно, у нас оказалось очень много общих знакомых. Остаток вечера пили за помолвку, на которую папа дал согласие. Мы сразу договорились, что я буду звать его «папой», а он меня «сынком». Когда Любка отлучилась на кухню, папа пригнулся ко мне, и сказал:

– Сынок.

– Да, папа, слушаю тебя внимательно.

– Ты надеюсь, понимаешь, что я тебе отдаю самое дорогое, что у меня есть.

– Квартиру что ли. Спасибо, папа. Мне у тебя очень нравится. Завтра же перееду.

– Нет, сынок, не квартиру. Жить ты у меня не будешь. Я тебе дочку отдаю. Понял, сынок?

– Теперь, понял, папа. Люба – очень замечательная девушка. И можем вполне, жить у меня. Она сегодня же переедет ко мне.

– Зачем спешить, сынок? Я же вас не гоню. Завтра Люба к тебе переедет. Так ты понял, какое я тебе сокровище отдаю? Оценил?

– Конечно, оценил, папа. Я, наверное, за это сокровище что-то должен?