Чтение онлайн

– Что все? – не понял Шмелев.

– Все, что знаете о покойной. Фамилия, где живет, откуда приехала, сколько лет. В общем, все.

– А что я знаю. Я ничего не знаю. Зовут ее Натальей, не местная, приезжая. Вот и все. Что я еще должен знать? – на лице Шмелева было неподдельное удивление.

– Как что? – удивился уже Неваляев, – А фамилия, а адрес? Она же у вас продавщицей работала, лицо материально – ответственное.

– Работала и работала. Зачем мне ее фамилия?

– Как зачем? Трудовой договор с ней заключали.

– Какой еще договор. Договорились и все. Как работать, сколько получать. А если какая недостача, сменщица бы у нее смену не приняла. Для этого и фамилию знать не обязательно.

– Владимир Николаевич, вы закон нарушаете.

– Ничего я не нарушаю. Ее устраивало, меня тоже. Налоги плачу исправно. Могу декларации показать. Ты, капитан, лучше убийство расследуй. «Договор, договор». Без тебя проверяльщиков хватает. И каждому дай, – чувствовалось, что у Шмелева наболело, и подвернулся удобный повод о наболевшем высказаться.

Неваляев тоже завелся. Из тепла вытащили. Так еще перед каждым торгашем оправдываться надо.

– Во – первых, ты, то есть вы мне тыкайте. Во – вторых, на что намекаете? Я – не проверяльщик. Как раз и расследую убийство.

– Хотите сказать, что ничего у меня не брали? – язвительно спросил Шмелев.

– А, что я у тебя особенного брал, – попытался оправдаться милиционер. – Два раза в год, на день милиции и на новый год по продуктовому набору. И зря ты на меня напраслину возводишь. – Шмелев шел на мировую. – Соседи, все-таки. Что я в протоколе напишу? «обнаружено неопознанное тело». Идиотизм какой-то получается. Тело знаем, а фамилии нет. Так не должно быть, чтобы у тела фамилии не было. И как нам теперь узнать ее фамилию? Скоков!

– А мне-то зачем? – искренне удивился этому вопросу Скока. Он свою фамилию уже плохо помнил, а тут зачем-то чужой интересуются. – Взял бутылку, да и пошел. Бутылке фамилия не нужна, – по – философски добавил он.

– Надо сменщицу ее, Аллу спросить. Она, наверняка знает, – подсказал Шмелев.

– Вызывайте, небось, фамилии и сменщицы тоже не знаете, – ворчливо произнес капитан.

– Не знаю, но у меня ее мобильник есть. Счас позвоню, – Шмелев вытащил из кармана телефон и стал набирать номер. – Алла, спишь что ли. Кто-кто? Николаич звОнит. Давай быстро собирайся в магазин. У нас тут несчастье. Наталью убили. Все, давай, быстрее. Где-то рядом живет. Счас прибежит, – сказал он, уже обращаясь к капитану.

– Надо еще ее хозяйку спросить, у кого Наташка комнату снимала, – вмешался в разговор Скоков. Ему хотелось, чтобы на него обратили внимание и дали бы еще выпить. – Она-то должна знать фамилию. Как никак постоялица.

– Молодец, Скоков, – похвалил капитан, – правильно мыслишь. Знаешь, где живет?

– Евдокия Семенна? Да, конечно, знаю. На машине минут десять езды.

– Сироткин, – скомандовал капитан, – бери ханурика, и езжайте за хозяйкой.

Но Скоков выходить не торопился. В тапочках переминался с ноги на ногу, словно чего-то ожидая.

– Что не идешь? – поинтересовался капитан.

– Мне бы для лечения еще бы грамм сто, – Скоков просительно посмотрел и на хозяина, и на капитана.

– Валяй, – разрешил капитан.

– Пей, чего уж там. Все уже бутылка початая, – поддержал Шмелев.

Скоков одним махом поднес бутылку ко рту и сделал глубокий глоток.

– Все, теперь жить можно. Поехали сержант.

Капитан и хозяин остались вдвоем. Молча стояли около прилавка. Рядом с трупом молчание принимало зловещий характер.

– Закурить у тебя можно? – прервал молчание Неваляев.

– Конечно, я и сам закурю, – поставил на стол пепельницу Шмелев.

– Точный «висяк» попался, – выдохнув дым, произнес Неваляев. – Странно, это все. Маленькая деревня, все на виду. А случись что, выясняется, что ни черта друг о друге мы и не знаем.

Шмелев согласно кивнул головой, но, чтобы только не молчать, решил развить тему разговора.

– Да в деревне местных-то остались: бабки старые, я, да такие, как Скоков. Все приезжие. Такие понаехали, что не только фамилию, имя не запомнить. Пока имя запомнишь, он уже уехал. Вот мне магазин строили. Я только бригадира и знал. Теймуразом звали. А я все на наш лад Тимуром кликал. С остальными и не общался даже. Зачем мне? Своих делов хватает. Вот думаю, что такой залетный Наталью и зарезал. Приехал заработать. А работы нет. Или пропил все.

– Может, оно быть и так, – то ли возразил, то ли согласился Неваляев, – только и среди местных такие выродки встречаются, что думаешь: «Неужели его мама родила?» Вот недавно было у нас дело, слышал, наверное, парень мать, сестру убил. А все из-за чего? Денег на бутылку не дали. За бутылку жизни лишить. Это тебе как? Да, кстати, давай выясним, что у тебя из магазина пропало, – спохватился капитан.

Шмелев двинулся к кассе. Надо же, самое главное забыл – деньги проверить.

– В кассе ничего нет, там только мелочь хранилась. Выручку она в кармане всегда держала.

– Так посмотри. Стой, стой, – спохватился капитан, – не трогай тело, мне же ее отснять надо. – Он вытащил из сумки «Полароид», подошел к продавщице, откинул одеяло и сделал несколько снимков. – Все, можешь проверять.

– На спину бы перевернуть.

– Так переворачивай.

– Я не могу.

– А – а, понятно, Ладно я сам. Я уже столько напереворачивал, все равно, что мешок картошки поднять и на пол высыпать.

Неваляев, не глядя, перевернул труп на спину.

– Где искать?

– В кармане.

– В этом нет, и в другом ничего нет. Все через жопу делаете, – поднимаясь, недовольно сказал Неваляев, – Фамилии не знаем, деньги вместо сейфа в кармане храним.

– Кто ж знал, что так случится, – начал оправдываться Шмелев. – Всегда выручка в кармане была.

– «Всегда в кармане», а человека убили. Сколько могло быть у нее денег.

– Я думаю, что немного, ночью выручка маленькая. Может, одна тысяча, две.

– Надо же, какой честный попался. Я думал сейчас такую сумму забубухаешь, – удивился милиционер. – Ладно, так и запишем, что «похищено было около двух тысяч». А из товара?

– Из товара…, – хозяин озирался по полкам. – Трудно сходу сказать. А, вижу, здесь стояли две бутылки коньяка, а сейчас их нет.

– Может, продала.

– Они полгода стояли. Местные все больше по водке, как вот Скока.

– Еще что?

В этот момент в магазин ворвалась запыхавшаяся женщина. Это была продавщица Алла. Внешне – назойливо – яркая, возраста неопределенного и непредсказуемого, может быть и тридцать, а может быть и пятьдесят. Ее возраст – характер. А характер у нее был склочный. Из любой мелочи могла создать мировую проблему.