Чтение онлайн

– Догадливый ты у меня сынок. Пузырь ставь…

Последними словами должны были стать «похлопочи мне перед премьером о должности министра»… Но наша нянечка с этажа Прасковья Николаевна сбила ход моих фантазий беспардонным окриком.

– Юрк, вставай. Хватит валяться. К тебе жена пришла.

Я ничего не ответил, но всем своим видом, выражая внутреннее неудовольствие, лениво поднялся с кровати. В комнате для посетителей сидела Маняша.

– Здравствуй Юрочка. Как себя чувствуешь? – Маняша привстала мне навстречу.

– Здравствуй. А что ты моей женой представляешься? Какая ты мне жена. У меня Любка жена. Только она, зараза, совсем не навещает меня. А ты все ходишь и ходишь. Чего тебе надо? – я все еще был раздражен, что так беспардонно меня оторвали от моих фантазий.

– Юрочка, я не называюсь. Это в больнице так решили. Видят, что я часто к тебе хожу. Вот и назвали.

– Ладно, ладно, – сменил я гнев на милость. Все равно, чего пришла? Только вчера была. Еще не успел все сожрать.

– Юрочка, я к тебе с плохой вестью пришла. Любочка твоя умерла. Вчера.

– Допилась, значит, – новость я воспринял равнодушно. – С отцом своим, небось нажралась.

– Она, Юрочка, случайно из окна выпала. Подошла покурить к окну, и выпала. Ты не переживай сильно. Сразу насмерть. Не мучилась бедная. Вот и пришла к тебе сегодня поэтому, чтобы новость печальную сообщить.

– А я и не переживаю. Чего мне переживать? Я знал, что такое рано или поздно случится. А хоронить-то, кто ее будет? На отца ее надежду никакой. Я здесь в больнице. Хоть и была она стервой, но похоронить все равно по – людски надо.

– Юрочка, ты не беспокойся. С похоронами я все решу. Я тут с твоим врачом говорила, чтобы тебя на похороны отпустить. Он сказал, что это невозможно, что, может быть, стресс, и весь курс лечения прахом пойдет.

– Все правильно он сказал. Какой нормальный врач из психушки меня выпустит?

– Значит, ты не будешь настаивать, чтобы тебя выпустили? – обрадованно спросила Маняша.

– А чего настаивать? Настаивай, не настаивай, все равно не выпустят. Да и привык я уже здесь. Обжился, можно сказать. Зачем мне куда-то идти? С Любкиным отцом жить? Чтобы через неделю сюда снова загреметь? – в моих словах была горечь, которую я пытался (или не пытался?) скрыть под внешней бравадой.

– Юрочка, но ты же понимаешь, что тебя отсюда рано или поздно выпишут. Ты же не безнадежный больной. Жизнь все равно как-то придется устраивать. Ведь тебе-то лет всего сорок шесть. Можно сказать, что жизнь только начинается.

– И с чего ты прикажешь мне начать новую жизнь? Я вчера на себя случайно в зеркало посмотрелся. Да с такой рожей, как у меня жизнь надо не начинать, а заканчивать.

– Да, что рожа? – Маняша весело усмехнулась. – Рожу мы наедим.

– Что значит «наедим»? Уже не ты ли меня откармливать собралась?

– А почему бы и нет. Я Юра хочу, чтобы ты ко мне вернулся. Я всегда этого хотела, – после небольшой заминки добавила она. – Жилье у меня есть, работа есть, у дочери нашей своя жизнь. Так, почему бы тебе не вернуться.

– Ты, что серьезно? – я был удивлен и смущен одновременно ее предложением. Ты знаешь, сколько мы вместе уже не живем?

– Знаю, Юрочка, знаю, пятнадцать лет. А вчера у нас могла бы быть «серебряная свадьба».

– Значит, завтра в школу?

– Да, завтра первое сентября.

– А ты, что все еще в школе работаешь?

– Работаю, Юрочка, завучем работаю.

– Ну, так что? Как тебе мое предложение?

Я некоторое время, молча смотрел на Маняшу. На дуру вроде не похожа. И говорит на полном серьезе. Зачем я ей?

– А зачем ты меня тогда выгнала? – неожиданно спросил я.

– Я думала, что ты не уйдешь, и мы опять помиримся. Где-то чего-то не рассчитала. Да и зачем старое ворошить? Я из той жизни почему-то только хорошее вспоминаю. Помню твои глаза, когда ты нас с дочкой из роддома встречал. Такие радостные они у тебя были. Мне даже показалось, что ты меня тогда немножко любил.

– Не помню, – мне не хотелось не тех воспоминаний. – А чем заниматься буду? – сменил я тему.

– Как чем? – Маняша неподдельно удивилась. – В школу ко мне пойдешь работать учителем.

– Да я уж и забыл, как школа выглядит.

– Ничего, вспомнишь. Ты же был замечательным учителем.

– Был – сплыл, – буркнул я. – Мне надо подумать. Это все так неожиданно для меня.

– Конечно, Юрочка думай. Время у тебя еще есть.

– Судя по моей голове, время у меня действительно есть. Ладно, я пошел. Устал уже. Когда придешь? – неожиданно капризно спросил я.

– Завтра приду, – успокоила меня Маняша, – Я каждый день буду приходить.

– Приходи. Все, я пошел.

– Здравствуйте. Я ваш новый учитель. Зовут меня Юрий Иванович. Давайте будем знакомиться.

– … Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики объявляю вас мужем и женой.

Я вернулся в палату и прилег на кровать. Взволнованный и взбудораженный таким разговором с Маняшей, никак не мог вспомнить то место, на котором меня прервали. Воспоминания возвращались все не те. Промаявшись минут десять, решил начать сначала.

– Товарищ президент, прибыл по вашему распоряжению. Разрешите доложить, во вверенных мне войсках…

август – октябрь 2005 года.

Обычный районный город, который и не на каждой карте указан. Автомобильная магистраль, устремленная к восходу солнца, симметрично рассекает его на две половины. Ближе к трассе, по обеим ее сторонам жмутся магазины, за которыми возвышаются многоэтажки – гордость районного центра. Обе стороны дороги, словно, сестры – близняшки, которых можно различить только по вывескам на магазинах и номерам домов. Это однообразие своей нелепостью скрашивает недостроенное здание, которое еще в не столь далекие времена задумывалось, как дворец молодежи. Успели даже зарыть в землю капсулу с обращением к молодежи 21 века. Потом, когда копали котлован, капсулу по неосторожности вырыли и потеряли. Теперь здесь одно из любимых мест городских рыбаков и местных алкоголиков – одни ловили рыбу и пили, вторые собирали бутылки и тоже пили, располагаясь в окнах единственной стены дворца.

И хотя город появился еще при Екатерине Великой, исторической славы он не снискал. Не было в нем каких-то особых достопримечательностей, о которых можно было бы сказать: «Это – сокровищница нашей истории». Даже в названии города не было ничего выдающегося – Паранойев. Мало ли в России городов со схожим звучанием: Ржев, Венёв, Серпухов.

Твердого и единого мнения, почему именно так называется город, долгое время не существовало. Местные краеведы утверждают, что это название идет от реки, протекающей через город – Нойка. Но скептики и критиканы, из числа противников нынешнего мэра считают это утверждение исторической фальсификацией, выдвигая убийственный контраргумент. Москва называется Москвой, потому что и река такое же название имеет. Следовательно, наша река должна зваться, по крайней мере, Паранойка, и советуют мэру прислушаться к голосу коренных жителей города по поводу чистоты во дворах.