Чтение онлайн

– Это ты все правильно говоришь, добрая дискуссия получается. А как, Петр Фомич, мы будем определять того, кто молод в душе? – поинтересовался любознательный Чапаев.

– Можно я, можно я скажу.

– Дурова, какая же ты неуемная, – заметил Семипостол. – Партия еще своего последнего слова не сказала, а ты «можно я, можно я». Нельзя. Партия будет говорить. Я думаю, что надо устроить танцевальный марафон. Это будет по – нашему, по – ноевски. И сразу увидим, кто молод, а, кто нет.

– Можно я, можно я скажу.

– Дурова, – с укоризной сказал Семипостол.

– Я только в развитие темы. Можно я, можно я скажу.

– Пусть говорит, Николай Кузьмич. Видишь молодежь, какая у нас активная, – разрешил Чапаев.

Дурова от собственной значимости осмелилась выйти на середину комнаты.

– Я предлагаю устроить «минуту славы». Для всех жителей района. Вы, Петр Фомич будете гирей жонглировать, а вы Николай Кузьмич через веревочку прыгать. И вот, она слава.

Дурова в экстазе закатила глаза.

– Вот она слава, – повторила Дурова.

– Хорошая идея, – одобрил Чапаев. – Ты, Петр Алексеевич, обязательно весь ход штурма в газете освети. А ты, Никодимыч, всю администрацию городскую распиши, кто и что будет делать для минуты паранойевской славы. От славы никого не освобождать. Слава – не только цветы с шампанским, но и почетная обязанность. Лично проверю. Вот, нойкинские, видишь, какие молодцы.

– Я не буду через веревочку прыгать, – неожиданно возразил Семипостол.

– Николай Кузьмич, а, если партия прикажет, будешь? – язвительно поинтересовался Татищев.

– Если партия прикажет, то буду, – ожидаемо согласился Семипостол. – Только не через веревочку, а просто на одной ноге, – все равно увильнул от веревочки партийный лидер.

– На одной ноге тоже можно минуту славы заработать. Или на всю жизнь инвалидом остаться. Хороший штурм получился. Сколько идей понакидали, – с удовлетворением откинулся на стуле Чапаев. – Сейчас еще девиз праздника придумаем, и можно будет расходиться. Какие будут предложения по девизу?

– Молодым везде у нас дорога.

– Не стареют душой ветераны.

– Молодо – зелено, а эмблемой сделаем доллар.

– Ты шутки свои Петр Алексеевич брось. Наш рубль не хуже, – сделал Татищеву замечание Семипостол.

– Если вступите вы в нас, не отпустим больше вас, – внесла свою посильную лепту Анна Дурова.

В комнате повисло молчание.

– Ты, чего Дурова такое городишь. Ты, что дура? – возмутился Заворуев.

– Это как еще в нас?

– Ну, понимаете, мы – молодые. Если, кто в нас, к нам придет, то

– …От вас и погибнет, – пошутил Татищев.

– …то навсегда останется молодым, – Дурова на шутку не обратила никакого внимания. – Как наш Ной. Вечно молодой. Мы все будем командой молодости нашей.

– Тебе судьбу мою вершить, – запел Скоков.

– …Тебе одной меня судить, – подхватил Чапаев.

Он любил петь даже в трезвом состоянии.

– … Команда молодости нашей, – пели уже все хором.

– Хорошо поем, – заключил мэр после окончания пения. Нам многое по плечу. Сделаем эту песню главной песней нашей молодежной акции. Чуть – чуть текст подрихтуем, и паранойевский гимн получится.

– Еще подтанцовочку сделаем, рыба об лед, – подхватил завотделом культуры, – с перестраиванием, с флажками, шарами.

– Отлично, замечательно, – загорелся этой идей Чапаев, – Вся молодежь будет участвовать в подтанцовке. Не хватит своей молодежи, выпишем из других районов. Студентов подтянем.

– Это ПИЗДОЖ будет, – влезла в монолог мэра Дурова.

– Это почему же пиздеж? – обиделся мэр, – Это никакой не пиздеж, а наши студенты из паранойевского института здорового образа жизни.

– Так я об этом и говорю, что ПИЗДОЖ – наш лучший в мире паранойевский институт здорового образа жизни.

– Кстати, Никодимыч, а где ректор нашего ПИЗДОЖа. Почему его нет на нашем штурме? Он, что брезгует нами? Раз он, профессор, ему можно забить на штурм? Вызвать немедленно сюда. Пусть вместе с нами штурмует.

– Так он, Василий Иванович на научный симпозиум уехал. Вы же его сами отправили, – робко заметил завотделом культуры.

– Ишь, на симпозиумы разъездился, – немного поостыл мэр. Он все ездит, а в институте бардак. Воровство в институте сплошное. Это надо же было придумать, платное отделение открыть. Кто разрешил?

– Вы разрешили, – вновь робко заметил Климко. – Вы же ему сказали, что не будете ученых бездельников кормить. Велели ему, чтобы сами зарабатывали.

– Правильно говорил, что бездельники. Я народу обещал, что будет все бесплатно. Воровать хотят – не позволю. Я точно знаю, кто ближе к деньгам, тот больше и ворует. Я вот, когда был в Гондурасе, там совсем не так воруют. Совсем не так.

Никто не решался прервать монолог мэра. Уже хорошо было известно, что, когда он входит в раж, его лучше не останавливать. Поговорит – поговорит, и забудет.

– Я вчера посмотрел штатное расписание нашего ПИЗДОЖа, – Василий Иванович все больше распалялся, – 10 психологов, логопеды, дефектологи. Это что институт для дураков.

– Так это положено так. Вы сами утверждали штатное расписание.

Завотделом культуры защищался, как мог, так как за работу института от администрации отвечал именно он.

– Ну и что, что утверждал. Я много чего утверждаю. Я народу обещал, что в институте будут учиться только отличники.

Чапаев сделал паузу. Он потерял нить своего монолога, поэтому сурово оглядел присутствующих.

– Предупреждаю всех. Никакого воровства не будет – ни из моего кармана, ни из кармана родителей. Скоро я установлю в институте камеры наблюдения и, если только увижу воровство. Уволю всех.

– Правильно Василий Иванович, как всегда проблему под корень взяли, – поддержал тему Семипостол. – Наша партия всегда говорила, что надо избавляться от профессоров – космополитов. Правильно говорит наш мэр – наворуют и к себе в Гондурас сбегут.

– Николай Кузьмич, ты, что городишь? – изумился Татищев. – Какой Гондурас? В Израиль с наворованным сбегут.