Чтение онлайн

С уважением, Александр Скоков».

По телефону Александр Данилович приказал секретарю пригласить Татищева, главного редактора местной газеты «Паранойевская правда». Редакция находилась этажом выше, и уже через три минуты главный редактор сидел в кабинете мэра. Татищев был не только редактором, но и однокашником мэра. Талантливый журналист, он успел поработать чуть ли не во всех центральных изданиях, оставаясь вечным спецкором и не имея никаких шансов продвинуться по службе, так как страдал болезнью под названием «недельный запой», в который он уходил стабильно и регулярно один раз в месяц. Сами по себе запои были безобидны, но с тяжелыми последствиями, так как часто выпадали на ответственные политические мероприятия, на которых должен побывать Татищев, но не бывал. В такие дни сами редакторы «реконструировали» важные мероприятия, благо это было не особенно трудно: написать правильно дату и фамилии, но Татищева все равно на всякий случай увольняли. Но на последнем месте работы в городской газете с ним приключился казус, который поставил окончательный крест на столичной журналистской карьере.

Как-то у Петра Алексеевича, последний день очередного запоя пришелся на торжественное заседание, посвященное международному женскому дню. Направляясь на следующий день в редакцию, понуро готовил себя к увольнению, но к своему удивлению, главный редактор не только его не уволил, а поручил быстренько «реконструировать» событие о торжественном заседании. Татищев из чувства благодарности написал просто замечательный материал. Особенно ему удалась речь одного из префектов, которая заканчивалась словами: «Наши женщины – это наше достояние, которое мы будем не только беречь, но и преумножать». «Озвучивать» вип – персон было обычной практикой в редакции, персоны очень даже это приветствовали, главное, чтобы было в «актуальную тему». Редактор, пробежав материал глазами, даже похвалил Татищева: «Вот теперь ты будешь жить». Но на следующий день разразился скандал, который «похоронил» Татищева окончательно и бесповоротно.

Закавыка скандала заключалась в том, что префект уже почти три месяца был самым натуральным покойником, и никак не мог женщин беречь, а уж тем более преумножать. Петр Алексеевич списал фамилию из устаревшего справочника, а главный, у которого уже просто «замылились» глаза от этих фамилий, проглядел ошибку. В довершении всех бед и жена выставила Татищева из дома, устав от его «выкрутасов». Татищеву ничего не оставалось делать, как вернуться в родной город Паранойев, где жила мать. Помыкавшись месяц без работы, он понял, что на родительскую пенсию не прожить, пошел на прием к Меньшикову с просьбой о помощи. Александр Данилович обещал подумать. Через неделю Татищев был назначен главным редактором «Паранойевской правды». Запои проходили с той же регулярностью, за которые он получал от Меньшикова ежемесячные выволочки. Но других редакторов у мэра не было, поэтому при должности Татищев находился уже четвертый год.

– Слушай, ты с Ноем не переборщил? – спросил Меньшиков Татищева, когда тот вошел в кабинет.

– Я думаю, что нет. При хорошем раскладе на национальную идею может потянуть. Прикинь, какие дивиденды сможешь получить.

Татищев, единственный из администрации, кто был с мэром на «ты».

– А этот Скоков, почетный гражданин. Что за тип? Не сумасшедший? Он действительно такой придурок, каким в письме выглядит?

– Нет, нормальный мужик. Ты не помнишь, что ли? Он Чапаева спас, а ты ему за это спасение почетное звание присвоил. Пьет, конечно, но на него положиться можно. Подтвердит все, что требуется. Я его уже предупредил.

После минутного раздумия Меньшиков приказал:

– Ладно. Давай попробуем. Печатай. Вдруг, что дельное получится.

– В конце концов, это частное мнение читателя, которое может не совпадать с позицией редакции. Если не выгорит, мы ничего не теряем. Напишем, что это одна из теорий, которая имеет право на существование. Все увидят, что в нашей газете есть разноголосица мнений и взглядов. В любом случае очков наберешь, – подвел итог Татищев. Он всегда так строил свои разговоры с начальниками, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. Ему казалось, что так хоть как-то сохраняет чувство собственного достоинства.

«Паранойевская правда» внимательно прочитывалась сотрудниками администрации мэра и местными пенсионерами. Может быть, ее кто-нибудь и еще читал, но эти читали точно. Если для пенсионеров, это было скучное, но бесплатное чтение, то для мэрских сотрудников, как правило, закодированный сигнал от шефа. Их не вводили в заблуждение названия рубрик «Давайте помечтаем», «Поддержим паранойевского предпринимателя», «Что мы думаем о мэре». Они искали в тексте сигнал, пытаясь расшифровать, кому он адресован. Как правильно, а, главное, вовремя среагировать. Поэтому, когда письмо появилось в газете, в рубрике «Читатель ставит проблему», расшифровать его чиновникам не составило большого труда: мэр готовит что-то грандиозное, и адресовано всей администрации. Это было понимание на собачьем уровне: понимать-то понимали, а сказать не могли. Оставалось ждать только команды хозяина. Но в кругу домочадцев чиновники могли себе позволить некоторые вольности в предположениях о том, что же все-таки готовит мэр. Наиболее смелые даже заключали со своими любовницами пари. И даже пытались строить свои предположения. Но большинство сходилось в том, что мэр уже скопил деньжат, чтобы прикупить себе место в партийном списке на будущих выборах в Государственную Думу. Скептики же утверждали, что без отмашки своего хозяина мэру никакие деньги не помогут. В чем-то они, конечно, были правы.

Штука вся в том, что и у Меньшикова был хозяин, который пока никак не отреагировал на публикацию. Что он отреагирует, Александр Данилович не сомневался. Только, как и когда? Вечерами Меньшиков читал комментарии к письму в Интернете. Открытие городского сайта мэр считал сильным своим ходом. Никто не упрекнет его, что в городе нет свободы слова. Вот, пожалуйста, пишите, что хотите. Никто не запрещает. Выпускайте пар. И пар выпускали. Причем и противники, и группа поддержки мэра в выражениях не стеснялись, и уходили настолько далеко от темы, что Александр Данилович, читая комментарии, каждый раз удивлялся: «Господи, с кем приходится иметь дело». Дискуссия по письму не была исключением.

Государственник . Интересная гипотеза. Если я правильно понимаю, ее подтверждение повысит авторитет не только нашего Паранойева, но и всего государства. Эта теория позволит нам предотвратить развращение и гибель народа.

Рыбак. Государственник, я так и не смог постичь глубины Вашей мысли, равно же как и отсыла к гипотезе. Но вот патетику про» развращение и гибель народа» оценил. Прогиб, как говорится, засчитан.

Гость. Лучше пусть объяснят почему мы за лиФФФт платим с кв. м. квартиры?

Мы, что? На лиФФФте оказывается в квадратных метрах ездим? У кого какая квартира, то и лиФФФт соответствующий?

И почему жители с первых этажей опять платят за лифт?

Кто из депутатов это инициировал? И кто из них голосовал – «ЗА»?

Огласите весь список пожаЛЛЛ… ста.

Меньшиков выключил компьютер. Эта, потерявшая под конец смысл дискуссия, позволила ему уже более четко видеть, что делать дальше. Надо только дождаться реакции губернатора.

Губернатор позвонил на следующий день.

– Приветствую тебя, Александр Данилович.

– Здравствуйте, Николай Александрович, – ответил Меньшиков, демонстрируя всеми оттенками своего красивого голоса, беспредельное уважение к говорящему.

– Что там у тебя в местной прессе делается.

– Как, что делается? – правдоподобно удивился мэр. – Отражает проблемы города, читатели активно пишут, – забросил пробный шар Меньшиков. Шар точно попал в лузу.

– Читал, читал письмо про Ноев ковчег. Интересная теория. Сам-то что думаешь Данилыч? – губернатор перешел на фамильярный тон, что всегда было признаком благорасположения к собеседнику.

– Что я думаю, Николай Александрович? Изучаем пока проблему, идет плодотворная дискуссия, – осторожно ответил Меньшиков.

– Ты, Данилыч, не темни. «Изучаем проблему». Знаю я тебя, задумал уже что-нибудь. Ты у нас мастер глобальных проектов.

– А, что есть интерес?

– Еще какой. Мне вчера из администрации звонили.

Меньшиков представил, как губернатор показывает пальцем вверх.

– Интересовались, что да как. Сказали, что очень в тему. Стоит над этим проектом поработать. На национальную идею тянет. Хорошая, говорят, колыбель государственности может получиться. Юбилей на 1 сентября планируешь?