Чтение онлайн

— Эй, ты чего?

— Ладно, Кана, я все окна открыла, пускай проветриться здесь, а то невозможно. Завтра с утра начнем уборку и ремонт, присмотри пока здесь, а то мало ли что, — Лисанна печальным взглядом обвела почерневшие стены здания, ставшего за все это время таким родным и близким, тяжело вздохнула, пряча замершие руки в карманы куртки. Альберона, опираясь на край одного стола, только согласно кивала, провожая усталым взглядом всех волшебников, засобиравшихся домой, ведь было достаточно темно. — Если что-то случится, то звони, я всегда буду на связи, хорошо? — Кана в сотый раз утвердительно кивнула, закрывая дверь перед носом Штраусс, понимая, что та все никак не хочет оставлять гильдию, ведь ее дома теперь никто не ждет — и у брата, и у сестры свои семьи. В этом плане шатенка более чем понимала девушку, но, тем не менее, Лисанну все же ждал Хэппи, так что повод возвращаться был. А вот Кане некуда было торопиться, и потому оглядевшись по сторонам, девушка, чиркая спичками в темноте, поочередно зажгла несколько свечей, поставив их на разные края стола. Не то, чтобы он боялась темноты или находиться в совершенно пустой гильдии одна, просто так было немного, но спокойнее, теплее и душе, и сердцу.

— Эм, здрасте. Простите уж, не помню вашего имени, — Кана остановилась, огляделась по сторонам, но там было пусто, да и этот голос был немного ей знаком. Но, все же, зажав между пальцев карту, девушка обернулась, решительно и смело глядя на того, кто появился здесь так поздно. — Я не знал, куда отнести Люси-сан, поэтому принес сюда. Если бы я забрал ее с собой, то было бы только хуже. Как вас зовут? — перед Альбероной, держа на руках то ли бессознательную, то ли спящую Хартфилию, стоял Кин. И в этот раз он не был тем заносчивым, самоуверенным мальчишкой, каким его запомнила волшебница — будто в нем что-то изменилось, но Кана не думала слишком расслабляться.

— Кана, а ты ведь Жнец, так, Кин, кажется? — указав рукой на скамейку, где было расстелено теплое покрывало, Кана сделала несколько шагов назад, решив, что не позволит демону обойти ее со спины, для собственной безопасности, хотя Кина ее такая недоверчивость только смешила. Конечно, его мнение о людях не изменилось — они глупы. Ведь теперь-то, когда он знает, кто эти волшебники и что они значат для Люси, он просто не посмеет притронуться к ним, а тем более навредить. Уложив Хартфилию на скамейку, Кин бережно стряхнул с ее щеки прядь волос, уже в который раз осматривая, не осталось ли на ее лице крови. Убедившись, что все чисто, он отступил назад, не исчезая из поля зрения шатенки. — И что с ней? Люси все еще голодна?

— Нет, больше нет, я устранил эту проблему, не волнуйтесь, Кана-сан, — и только сейчас, подняв глаза, Альберона увидела слишком большие, заметные темные пятна на белой рубашке и полусонный, уставший взгляд мальчишки, которому сейчас просто нужен был хороший отдых. — Это будет некрасиво с моей стороны, но могу ли я попросить вас о небольшом одолжении? — Кана насторожилась, не спуская глаз с демона, нахмурив брови. — Ничего дурного, пожалуйста, не пугайтесь, Кана-сан, я просто хочу попросить вас, чтобы вы не говорили Люси-сан, что я был здесь снова. Я и так слишком сильно провинился перед ней, опозорил, подставил, она не простит мне этого, поэтому не говорите ей, пожалуйста, я очень вас прошу. Я только отдохну немного и скоро приду, чтобы вернуть тому парню его чувства, потерпите еще немного. Пожалуйста.

— Хорошо, я не скажу, обещаю. Иди, а то с ног валишься, иди, а за Нацу не беспокойся, с ним мы справимся и с Люси тоже, — Кана улыбнулась, будучи теперь уверенной, что, наконец, возвращаются старые добрые времена, когда все в их гильдии было хорошо. Теперь вся их семья снова в сборе, и в скором времени все они заживут так же счастливо, весело, беззаботно, теперь их ничто не разлучит. Кин обессилено что-то пробормотал, выдавливая из себя благодарность и кривую улыбку, но, тем не менее, он, приложив руку к груди, поклонился, и только после этого исчез, будто его и не было. Кана на это махнула рукой, переводя взгляд на Хартфилию — по крайней мере, ей не придется куковать всю ночь одной.

— Леви-сан, здесь так красиво! — восхищенно воскликнула Венди, хлопнув в ладоши, с интересом рассматривая просторную, светлую комнату, обустроенную под детскую. Все здесь было сделано только по мелочам: светлый деревянный пол, мягкий ковер, светлые обои, чтобы ребенку здесь было комфортно, детская кроватка такого же нейтрального светлого цвета, ведь МакГарден так и не решила, кому доверяет больше. — Так мягко, — маленькая ладошка Марвелл прошлась по пушистому ворсу ковра, улыбка ни на секунду не исчезала с аккуратного, заметно уставшего личика девочки — такая светлая и ясная, что внутри Леви проснулись новые чувства. МакГарден только сдержанно улыбалась, представляя, что скоро будет заходить в эту комнату, а там, в чистых, светлых пеленках, будет лежать ее малыш, открывая ясные, невинные глазки, улыбаясь ей той родной, ничем незаменимой улыбкой. Она слишком долго ждала этого момента и вовсе не жалела о потраченном времени, силах, нервах, усилиях, чтобы ее заветная мечта исполнилась.

— Ваш малыш будет самым счастливым, правда, Леви-сан? Вы ведь так его любите, — рядом, облокотившись на стену, стояла Эми, одаривая Леви той же довольной, счастливой, детской улыбкой, пробуждая в девушке еще большее желание увидеть, как будет улыбаться ее ребенок.

— Да, — МакГарден согласно закивала головой. — Я очень сильно его люблю. Идемте, девочки, вам уже давно пора спать.

— А как же Нацу и Люси, как же гильдия и Райто, как же все остальные? Кин ведь еще не вернул Люси, а друг там что-то случилось, а нас нет. Мы не можем спать, вдруг понадобится наша помощь, Леви-сан? Мы поможем, правда! — на перебой друг дружке затороторили девочки, из-за чего МакГарден заметно растерялась, ведь они смотрели на нее такими уверенными глазами, стискивая маленькие кулачки. Леви была уверенна теперь, что все это время Люси не была одинока в своем путешествии, однако, что ответить девочкам она не знала.

— А ну цыц, малявки! Недоросли вы еще, чтобы во взрослые вопросы лезть! Без вас разберемся! — в комнату зашел Гажил, мгновенно успокоив волшебниц, он решил всю проблему, просто взяв Венди и Эми на руки и унеся в гостевую комнату, где для них уже были подготовлены спальные места. И самое главное было то, что девочки тут же притихли, послушно сидя, держась маленькими ручками за его рубашку, будто все так и должно было быть. В это время МакГарден в очередной раз отметила для себя, что у их ребенка будет самый лучший папа.

— Эй, Хэппи, ты дома? Прости, я сегодня поздно, — Лисанна, беззвучно прикрыв входную дверь, оглядела в темноте, но, как и предполагалось, ничего не смогла разобрать, и полностью надеясь на свою память, начала следовать по выбранному маршруту, первым делом сняв куртку и ботинки в прихожей. В какой именно трудный момент Хэппи полностью перебрался в ее дом, Штраус точно не помнила, просто как-то обиженный кот пришел к ней и пожаловался на полное недопонимание между ним и Нацу. Говорил, что между ними с каждым днем становится все больше тайн, недомолвок, вранья, что ничего общего у них теперь нет и они стали совершенно чужими друг другу. И Лисанна понимала его, ведь в то время Нацу для многих стал совершенно чужим, но кое-как они продолжали бороться, упрямо вовлекая его во все авантюры, приключения, неприятности, и раньше это помогало. Вот только Хэппи позволил себе слишком быстро сдаться, опустить руки и бросить затею вернуть безоговорочное доверие лучшего друга — Лисанна не осуждала его за это, ничуть. Она свято верила, да и сейчас продолжает верить, что когда все наладится, Нацу и Хэппи поговорят, как и полагается лучшим друзьям, и все быстро вернется на круги своя. И Штраусс была уверенна, что произошедшее в гильдии сегодня не сможет оставить Хэппи равнодушным, он наверняка захочет увидеть и Нацу, и Люси. — Хэппи? Ты спишь? — поочередно девушка заглядывала в каждую небольшую, но уютную комнатку своей квартиры, где ей и коту вполне хватало места на двоих, но даже в таком небольшом доме у нее не выходило найти Хэппи, пока Лисанна более уверенно не щелкнула выключатель на кухне. От увиденного ее сердце дрогнуло, болезненно заныло: Хэппи, уснув, сидел напротив двух тарелок с давно остывшей жареной рыбой, которую он всегда готовил для их обоих, когда девушка допоздна задерживалась на работе. И главным было то, что и к своей тарелке он так же не притронулся, верно и преданно, ожидая прихода девушки. — Прости, Хэппи, я потом тебе все расскажу. Уверенна, ты поймешь меня, хорошо? — подняв спящего кота на руки, Штраусс тихо выключила свет, после аккуратно улаживая Хэппи на соседнюю подушку на кровати. Все же, она в который раз убедилась, что Хэппи верный друг, и на Нацу наверняка он никогда не злился искренне и по-настоящему — все ради того, чтобы привлечь к себе внимание, которым его обделили после мнимой смерти Люси и не более.

Люси осторожно приоткрыла глаза, но перед ней так же, как и ранее во сне, была темнота, где не было ничего ясного, светлого, яркого, сплошной всепоглощающий мрак, из которого нельзя выбраться самостоятельно — в нем можно только сильнее запутаться, увязнуть и просто потеряться, окончательно и бесповоротно. Рядом раздался тихий, глухой стук, будто кто-то, явно скучая, просто отбивал каждую секунду ногтями по деревянному столу. Справа горели свечи, их огонь бледными бликами падали на часть лица Хартфилии, неприятно слепя глаза. Девушка поморщилась, легко пробуя согнуть и разогнуть, будто окоченевшие пальцы, и на удивление все получилось — ее тело принадлежало только ей. Ни голода, который разрывал ее душу в клочья и медленно сводил с ума, ни тихого, ненавязчивого шепота Лии в собственном сознании. Была только тишина и это мерное постукивание, заставившее Люси повернуть голову в ту сторону, и там она хорошо рассмотрела скучающую Альберону. Лицо шатенки, на которое так же падал бледный свет свечей, губы, вытянутые в тонкую линию, печальные глаза и прозрачный полупустой стакан с обычным соком.

— С возвращением домой, Люси, как спалось? — Кана по-доброму улыбнулась, пытаясь делать это более правдоподобно, однако уголки ее губ дрожали, выдавая фальшь, хотя Люси и без того понимала, что что-то не так, лишь глаза Альбероны оживились по-настоящему, засияв натуральным блеском и неподдельной радостью. — Садись, выпьешь со мной? — двинув в сторону Хартфилии пустой стакан и кивнув на пачку сока, спросила шатенка, недовольно поднося свой стакан к губам, делая глоток. — Гадость, ненавижу сок, — Альберона прикрыла рот ладонью, но сглотнула.