Чтение онлайн

— Райтик, ты готов? Сейчас ты увидишь все это впервые, но не думай плохо обо мне и не бойся — я не убийца, все так, как и должно быть, я ведь демон. Этот мужчина грешник и его черная, насквозь прогнившая душа с таким количеством лжи и боли — моя еда, чтобы не умереть и жить вечно, а вот его черное сердце — твоя, — Райто хорошо помнил, как затрясся, испуганно поджал хвост, прижал уши к голове, сжавшись в маленький беспомощный комок. Он смотрел на эту девочку, назвавшую убийцей и себя, и его, исподлобья, не веря, выжидающе — а в ее карих глазах плясали черти. Бледно-алые губы тронула едва заметная ухмылка, в свете многочисленных огней, теперь слишком пугающих Райто, мгновенно блеснуло острое лезвие кинжала с драгоценными камнями на рукояти.

Райто чувствовал себя беспомощным, одиноким, вовсе незащищенным — ее рука слишком уверенно держала кинжал острием вниз, а сама девочка слишком зловеще и непредсказуемо ухмыляясь. Она занесла руку для удара, целясь куда-то рядом с сердцем, и Райто видел, как она тонким пальчиком проводила между ребер, будто примеряясь, уточняя куда лучше. И все это лишь для того, чтобы насытиться, получить выбранную ее тетушкой душу и посвятить дьявольского пса во все закрытые от него ранее дела, тем самым, призывая его верой и правдой служить той, которая показала ему эту сторону до скончания веков. Огоньки свеч дрогнули и лезвие, рассекая воздух, опустилось, Райто испуганно выглянул из-за плеча мужчины и тут же кинжал вонзился в кожу, брызнула кровь, попав и на самого щенка, неприятно стекая вниз по маленькой мордочке, навсегда запятнав его светлую душу кровавым клеймом. Маленькие ручки девочки ловко, быстро, остервенело продолжали разрезать, как оказалось, тонкую кожу, грубо кромсая кости — и Райто слышал каждый звук, каждый хруст сломанного ребра, он видел и кровь, беспрерывно стекающую вниз по простыне.

— Не бойся, Райтик, я уже выпила его черную душу и кровь — она была на удивление поганой, мерзкой, тошнотворной, обычно чувствуется только легкая горечь, но, видимо, его количество грехов было намного больше обычного. А сейчас, мой хороший, твоя очередь — ужин подан, — с улыбкой проговорила Анастейша, хотя на ее бледных щеках в свете огоньков блестели алые капли и руки, по локти перепачканные в крови, предавали ей еще более ужасный вид. Теперь перед маленьким Райто лежало сердце, еще минуту назад снабжавшее все похолодевшее тело кровью, с обрывками тканей, когда-то связывающих его с телом мужчины, со свежей стекающей вниз на простынь кровью, сейчас слишком желанной и манящей. — Давай, Райтик, не упрямься и не бойся, пойми, что перед тобой демон, а этот падший человек наша еда. Не бойся крови, не бойся моей ухмылки, не бойся огня и темноты — они неотделимые составляющие нас, — Райто осторожно приблизился к окровавленному органу, оглядывая его любопытным взглядом со всех сторон — непонятное и незнакомое ранее чувство подсказывало, подталкивало, нашептывало ему разные мерзости, гадости, пробуждающие желание вцепиться в сердце зубами и рвать, грызть, как только можно, но он не знал с чего начать, просто боялся. Все эти мысли и желания были вовсе несвойственными ему — милому, ранимому мальчику, который так любил свою маму и сестру, который раньше не видел ничего подобного, но теперь жаждал всего и сразу, он просто поддался, сломался, меняясь в корне.

Райто помнил как спустя долгую, мучительную минуту, с помутневшими от ярости и злости глазами, с необъяснимым даже самому себе наслаждением, вгрызался в эти маленькие кусочки, которые один за другим подавала Анастейша. И содержание лжи, о которой так много говорила девочка, было просто колоссальным для него, Райто помнил, как с каждым кусочком пробуждалось желание съесть еще больше, убить еще больше, увидеть крови еще больше. Это будто был и вовсе не он, потому как все детские, невинные мечты, мысли разбились об скалу правды, которую ему слишком рано открыла девочка, но чем раньше, тем лучше, она придерживалась этого правила. Райто помнил, как задорно и довольно рассмеялась девочка, теперь уже его хозяйка — Анастейша — усаживая его почти спящего, уставшего, опустошенного и убитого морально к себе на плечо, не боясь, что он весь измазанный в крови замарает ее платье. Тогда Райто понял только одно — с этого момента он связан с этой жестокой, незнающей пощады девочкой, показавшей ему другую взрослую, лживую сторону жизни, и с ней он теперь был связан нерушимыми узами до самого конца.

— Стой! Анастейша, вернись немедленно, ты слышишь меня?! — злостно, пугающе, но пока только предупреждающе звучал недовольный женский голос, быстро разлетаясь по лабиринту темных длинных коридоров, настигая свою цель, жертву — десятилетнюю девочку, которая быстро, с отчаянием и надеждой, с несвойственными ей слезами на щеках, бежала к высокой расписной двери, ведущей прямиком в мир людей.

— Райто, быстрее! Мы должны! Мы должны успеть! — с дрожью в голосе прокричала она, хватаясь рукой за холодную железную ручку, на мгновение отрезвляющую своим холодом разум и мысли девочки. Вот только желание сбежать, быстрее покинуть это ужасное, прогнившее изнутри место, покрытое мраком, ложью, болью, не отступало, не оставляя детские мысли и оскорбленные, обманутые чувства, в миг овладевшие, взявшие контроль над маленькой демонессой. За считанные секунды собравшись с мыслями, Анастейша дрожащей от волнения и страха погони рукой решительно дернула ручку вниз, но дверь оказалась заперта.

— Стой, девочка моя, остановись, моя родная, куда же ты собралась? — на тонкую детскую руку, судорожно и безрезультатно дергающую ручку двери, легла женская рука, крепко обхватив тонкими пальцами запястье девочки, болезненно стиснув его. — Идем назад! — грозно прикрикнула женщина легко, без каких-либо усилий дернула Анастейшу на себя и та, будучи не в силах противостоять, потеряв всякую веру и опору, подалась вперед. Опустив голову, девочка замерла, будто собираясь с мыслями, чувствами, так некстати овладевшими ею, подняла глаза — по-детски наивные, лишенные азарта, жестокости, но полные боли от предательства, правды. В них блестели слезы — невинные и чистые, как и у всех детей.

— Пусти! Ненавижу тебя, отпусти меня, это ты, ты убила папу, ты, чертова ведьма, отпусти и сгинь! — девочка дернулась назад, со всей злостью и яростью глядя в удивленные глаза женщины. В воздухе повис запах крови, быстро вернувший Райто серьезный, решительный вид, а Анастейша, не меняя выражение лица, зажимала пальцами царапины на запястье.

— Тише, глупая, разве тебе было плохо с твоей любимой тетушкой? Я была идеальной матерью для тебя, думаешь, что с моим братом, твоим папашей, тебе было бы лучше? Я вырастила тебя, я воспитала, ты моя, только моя, ты принадлежишь, только мне и никуда не пойдешь! — глаза девочки вновь предательски заслезились от боли и той прочитанной книги, где все было подробно описано, во всех деталях, как в записях сумасшедших. Описано слишком подробно, все эти воспоминания разом, будто лезвие, шаркнули по хрупкому детскому сознанию, добивая демонессу окончательно.

— Райто, Райтик, пожалуйста, прошу тебя, Райто, пожалуйста, убей ее! — детский лепет стремительно перерос в серьезную угрозу, от которой женщина вздрогнула, отшатнулась, переводя взволнованный, испуганный взгляд на Райто — но тот молчал, даже не шевельнувшись. Он застыл, ждал, будто надеялся и думал, что ему послышалось или что еще секунда и Анастейша изменит свое решение, ведь эта женщина, пускай и долго, мучительно врала, но вырастила ее с пеленок. Так неужели, узнав всю горькую правду можно так просто и бесповоротно взять и возненавидеть близкого, родного демона, своего родственника? Вот только ответа на этот вопрос Райто не знал и просто ждал, пока Анастейша вновь не заговорила, теперь уже серьезно, не находясь под порывом своих чувств. — Райто, ты слышишь, что я говорю? Убей ее, это приказ.

Райто было противно, оттого что он так детально, слишком хорошо помнил тот момент — душераздирающий, пронзительный женский крик, больно режущий своим звоном по слуху, темно-алая кровь, окрасившая стену позади, когда его клыки сильно и глубоко впились в мягкую, свежую плоть. Он стоял над женщиной, не отпуская ее плечо, но, следя за ее лицом — ртом, открытом к немом крике, но теперь оттуда вырывались лишь беспомощные хрипы, дрожащие тонкие руки, побелевшие еще сильнее, они тянулись к нему, к его шее, будто желая задушить. Но только ее силы уходили быстро, вместе с кровью, уже образовавшей под ней лужу, вместе с закатившимися глазами и тонкой струйкой крови, стекающей из уголка губ вниз по щеке. Райто корил себя за то, что так хорошо запомнил ее лицо, ее руки, ее крики, глаза и вкус крови, который до сих пор казался ему отвратительным.

Анастейша же даже не отвернулась и смотрела за всем внимательно — она не боялась крови и смертей, не боялась закатывающихся глаз и лиц, искривлённых в агонии, она просто желала убедиться, что эта женщина поплатилась за все, что сделала. Анастейше была по душе эта картина, но она не вызывала улыбки или насмешки — темная кровь, худое, костлявое тело в черном кружевном платье, ее любимый, верный Райто весь перемазанный в крови, в этой поганой, тошнотворной крови. Она не боялась, не сожалела, по красней мере, сейчас, когда была здесь и видела все своими глазами. Чувство злости, ненависти, презрения к тете быстро закрыли ей глаза, не давая подумать, найти правильный ответ на вопрос, так сильно терзающий ее душу — «Зачем она так поступила с отцом?». Вот только вспыльчивый характер маленькой демонессы тут же загорелся ярко-красным огнем, не угасая, а наоборот, полыхая с новой силой, еще яростнее, сильнее, подпитывая ее злобу и ненависть.

— Идем, Райто, уже скоро они найдут ее, а после и нас, — тихо проговорила она и, легко дернув за темную нитку на шее тети, вытащила из-под платья резной ключ, тут же засовывая его в замочную скважину, проворачивая несколько раз. — Он не простит мне этого никогда, ты защитишь меня, Райто? — все, что овладевало ее сознанием, затуманив его, отступало, приводя Анастейшу в чувства, возвращая ей тот детский, невинный вид.

— Конечно, моя маленькая госпожа, — Райто твердо знал, что защищать ее — этого маленького, глупого, вспыльчивого ребенка его обязанность. Он связан с ней, он ее опора, ее защита, ее непробиваемая стена, щит, который должен всегда идти впереди, принимая все удары судьбы на себя. Он знал, что раз дал ей слово, пообещал, то обязан выполнить, сдержать его, и в тот момент Райто был уверен, что сможет, что ему одному это будет по силам. Райто знал, что придется нелегко, знал, что их будут преследовать, пытаться убить, он знал, кто не простит им смерти тети. Знал и понимал, что их беззаботное существование здесь, в родовом замке Анастейши, закончилось и теперь он, и его маленькая госпожа — беглецы-убийцы. И есть только два варианта их наказания — либо их прикажут убить за смерть тети, либо привести сюда и разом забыть обо всем, как о страшном сне, ведь Анастейша дочь Дьявола, пускай и мертвого. Вот только Райто и Анастейша выбрали третий вариант — побег.