Окутанная тьмой
Шрифт:
– Эй, простите, что вы делаете? – вперед Венди в розовом костюме балерины вышла Эми, недовольно сложив руки на груди. – Вы пугаете мою сестренку, она очень стеснительная, посмотрите, она вся дрожит, – девочка исподлобья глянула на опешившую Эльзу, которая и не знала, что сказать в ответ. Венди только дергала за поводок Райто, призывая того подняться ибо, похоже, их бал окончен.
– Эм, мы не хотели, – еле выдавил из себя Жерар, отодвинув Эльзу в сторону, он присел перед двумя волшебницами с самой доброй и искренней улыбкой, от которой Эми заметно расслабилась. – Прости, если Эльза тебя напугала, она просто чересчур ответственная, – добавил он и протянул Венди петушка на палочке, будто перед ним не тринадцатилетняя девочка, а пятилетний ребенок, который готов простить все за какую-то там конфетку. Марвелл замялась, не зная как поступить.
– Спасибо, а сейчас мы, с вашего позволения, пойдем, нам с сестренкой пора домой, – Эми, выхватив конфету из руки ошарашенного такой уверенностью Жерара, взяла под руку Венди, направляясь к двери. Райто, наконец, соизволив встать на лапы, поплелся вслед за ними. Злой, голодный, уставший Райто…
– Фея! Я хочу фею! – недолго раздавались детские крики по окончанию благотворительного бала, ведь главная любимица детей – голубоглазая фея – бесследно исчезла, не замеченная никем из охранников, организаторов и самих детей. Хартфилия только сильнее натянула капюшон, перелезая через высокий забор, окружающий это здание. Да, она, конечно же, бросилась спасать Венди, но как оказалось, ее опередила Эми и сейчас обе девочки в компании безумно злого пса ждали ее на соседней улице. – Хотим фею! – недовольно кричали дети, отталкивая надоевшую снежную королеву, будто были уверенны, что эта «фея» особенная и единственная, кто может дать им счастье.
– Идем, Люси, уже поздно, да и Адриана наверняка волнуется, – Венди, взяв Хартфилию за руку, ибо для нее так было безопаснее, потянула ее в сторону гостиницы. Спрашивать об охоте не стала – по лицу девушки все было понятно – они задержатся здесь еще на неопределенный срок.
Сама Люси в какой-то степени винила себя, ведь если бы не церемонилась с демоном, то тот давно бы не представлял никакой угрозы для окружающих, а она просто «играла» с ним, позволяя убегать, атаковать, а после опуская его ниже плинтуса. Где искать его сейчас она понятия не имеет, а кто он в реальной жизни, без своей маски – тем более…
– Найду тебя и на куски порву, мразь… – в пустоту шепнула девушка, разом завесив тяжелые шторы в комнате…
====== На стадионе... ======
За окном уже ярко горели уличные фонари, освещая канувший в темноту город, его улицы и здания, когда Люси, Эми, Венди и безумно злой Райто перешли порог своего номера. Адриана с обеспокоенным взглядом остановилась в центре комнаты, но, видя на лице своей хозяйки глубокую задумчивость, не произнесла ни слова. Все это время пока они охотились на балу, она внимательно прочесывала почти безлюдные улицы в поиске каких-то зацепок, ведь откуда-то же этот демон выполз. Значит, есть у него «нора», из которой он периодически выбирается в свет.
Пока Люси, нервно сдувая с глаз выбившуюся прядь волос, расстилала кровати, аккуратно складывая старые, но еще не потерявшие цвет покрывала, Венди стояла у самой двери и, придерживаясь за столик в углу, снимала промокшие из-за неожиданно начавшегося дождя сапоги. Заговорить с Люси ей хотелось безумно, чтобы просто услышать ее голос, но так же хотелось разузнать, что они будут делать теперь, когда все их предыдущие планы разрушились из-за одной жалкой оплошности. Но смелости не хватило, чтобы выговорить хотя бы имя девушки и что-то в глубине души Марвелл подсказывало ей, что не настроена Люси сейчас на душевный разговор. Об этом говорило хотя бы ее сосредоточенное, хмурое лицо. Венди знала, что ради их безопасности, ради их крепкого сна Хартфилия может обмануть, умолчать о чем-то очень важном и все для того, чтобы они не беспокоились.
Венди прекрасно понимала, что для Люси эта оплошность как удар в поддых. Она ни разу не упускала цели, ни разу не позволяла демону сбежать и обвести себя вокруг пальца. За все эти полтора года каждый их выход, каждая охота оканчивалась, как только на землю падали черные капли крови, дальше продолжать не было уже никакого смысла. Венди даже и не верилось, что это случилось всерьез. Люси ведь всегда была такой серьезной, ответственной и выполняла все быстро, иногда только позволяя себе чуточку лишнего, дабы выпустить всю злость, которая накопилась в ней. И в такие моменты, когда она наносила удар за ударом, превращая лицо своей жертвы в кровавое месиво, она чувствовала легкость, ведь знала, что теперь монстр в ней сыт и не будет желания оторваться на ком-то из близких. Но такое случалось лишь иногда…
Венди уже ложилась спать, накрывая продрогшие ноги пуховым одеялом в надежде согреться, она уже смерилась, что не будет никакого разговора, смерилась со своей «храбростью», которая не позволяла ей задать главный, мучающий ее весь вечер вопрос. Сама Хартфилия упрямо молчала, будто бы ей и нечего было сказать, хотя Венди была уверена, что она все продумала, все до мелочей, как и всегда. Марвелл знает, что шанса выжить у того демона второй раз не будет, уж Люси-то об этом позаботиться. Она не позволит, чтобы над ней смеялся потерянный демон, полностью прогнивший изнутри с угольно-черной кровью. Она не простит ему такого никогда и план ее наверняка крайне жесток, кровожаден и беспощаден. Насмешки над собою Люси не потерпит, кому как не Венди это знать?
В полной тишине и темноте они пролежали уже больше часа. В воздухе было явное напряжение, которое только возрастало. Все это время в номере не спали только двое – Люси и Венди. Эми уже полчаса назад с головой забралась под одеяло и сладко засопела, сон Райто и Адрианы всегда был крепким, им нужно было много сил. Венди же слушала тихое тиканье часов, слушала скрипение пружин на соседней кровати, где без конца ворочалась Люси. Марвелл точно помнила, что за этот час девушка уходила в ванну уже пять раз, тут же начинала литься вода, а спустя несколько минут она возвращалась, опять тяжело вздыхая, недовольно фыркая и ворочаясь, перекатываясь с одного бока на другой. Сон никак не шел к этим двум.
Марвелл, натянув край их общего с Эми одеяла, резко развернулась в строну пастели, где так же беспокойно лежала Люси, закинув руки за голову. Девочка молчала несколько минут, просто пытаясь рассмотреть очертания мебели вокруг, да и самой Хартфилии, но не могла. Было слишком темно, а тяжелые шторы не пропускали свет уличного фонаря, располагавшегося напротив. Венди продолжала молчать, будто давая Люси время поразмыслить еще немного, еще чуть-чуть, но надолго ее не хватило, она просто не выдержала этого молчания.
– Люси… – тихо позвала она, медленно придвинувшись к краю кровати, одеяло, которое так крепко обеими руками и ногами держала Эми, сползло, оголяя ногу, отчего по коже пробежала неприятная ледяная дрожь. Венди будто не заметила этого, все еще пытаясь увидеть лицо Люси, которое наверняка сейчас серьезное, но когда не видишь этот холодный, строгий взгляд становиться не так страшно.
– Что? – пружины матраса вновь скрипнули, но тут же затихли. Люси, как и Венди, придвинулась к краю своей кровати, но в отличие от девочки она прекрасно видела в темноте. Она видела ее испуганное, взволнованное личико, видела холодную дрожь, пробегающую по ее телу, видела, как она постоянно кусает губы, как всегда, когда сильно волнуется. Чувствовала Люси и страх, которым был пропитан воздух, только вот чего боится Венди.
– Сегодня я чуть не раскрыла себя, там, на балу. Когда ко мне с такими серьезными лицами шли Эльза, Грей и Нацу, я безумно хотела броситься к ним, обнять и заставить улыбаться. Им не идет серьезность, я запомнила их совершенно другими… – тихо, почти бесшумно, одними губами произносит Венди и замирает на мгновение, забыв как дышать. Она боится услышать что-то страшное в ответ, ведь Люси наверняка неприятно слушать такое, что ее ученица почти предала ее и весь ее план. Вот только сейчас был иной случай, Венди хотела рассказать об этом, хотела раскрыть душу, считая, что на добро не ответят злом. Люси не ответит ей злом…