Чтение онлайн

Опубликованные в 1526 и 1528 г. две карты Бернарда Ваповского изображают Центральную и Южную Польшу, Великое княжество Литовское, часть Московии до Великого Новгорода и юго-западную часть Скандинавского полуострова. Именно они явились источником для «Морской карты» при нанесении стран, имеющих выход к Балтийскому морю, в частности Московского государства.[187]

Все названные карты, кроме карты Герберштейна, которая была составлена в 1546 г. и поэтому не могла служить источником Олаусу Магнусу, изображают только часть Русского государства. Целиком посвящена Московии знаменитая карта венецианца Баттисты Аньезе, составленная около 1525 г. по рассказам русского посла Дмитрия Герасимова и по «Книге о московитском посольстве» Павла Иовия (Паоло Джовио),[188] основанной на тех же рассказах. Эта карта должна была дополнять сочинение Иовия, но известно только ее издание в атласе Аньезе 1554 г.[189] Скорее всего в основе этой карты лежит русский чертеж, находившийся у Дмитрия Герасимова во время посещения им Венеции.[190] Прямых указаний на это в литературе того времени нет, но в первом томе книги Рамузио говорится о «некоем москвитянине», который показывал в Аугсбурге русскую карту,[191] что дало основание ряду ученых считать этим «москвитянином» посла Дмитрия Герасимова. Другие исследователи полагают, что им был Василий Власов, так как есть сведения, что тогда он находился в Аугсбурге.[192]

Между изображениями России на карте Олауса Магнуса и у Аньезе есть безусловное сходство. Особенно близки западные береговые линии. Сказалось влияние карты Аньезе и книги Иовия и в комментариях к «Морской карте», где Олаус Магнус приводит описание некоего болота в центре России, дающего начало трем важнейшим рекам Восточной Европы: Западной Двине, Днепру и Волге. Аналогично карте Аньезе и книге Иовия и название Северного Ледовитого океана — Oceanus Scithicus.

Почти все названные карты, отражающие представление европейских ученых конца XV — начала XVI в. о Московском государстве, могли быть известны Олаусу Магнусу по собранию Рамузио. Личное его знакомство со знаменитым венецианским картографом Джакопо Гастальдо помогло ему не только в подборе картографического материала, но и в его обработке.[193] Для украшения «Морской карты» Олаус Магнус пользовался как иллюстрированными картами и географическими сочинениями, так и книгами на другие темы, по которым он сам создавал рисунки. Одним из важных пособий служил ему «Трактат о двух Сарматиях» польского историка Матвея Меховского.[194] Из него Олаус Магнус заимствовал описания ряда животных, а также указания на места их распространения.

Известия о морском пути вокруг Скандинавии в начале XVI в.

Сведения о возможности плавания вокруг Скандинавского полуострова и вдоль побережья Северного Ледовитого океана проникли в Западную Европу примерно в 1525 г., когда Павел Иовий записал рассказ Дмитрия Герасимова.[195] Но особого внимания европейских ученых и предпринимателей они не привлекли, поскольку считалось, что от Северного моря этот океан отделен перешейком, соединяющим Гренландию и Скандинавию. Некоторые картографы XVI в. считали, что Скандинавия соединяется и с Америкой. Словом, путь на Восток вокруг этого полуострова по их мнению, невозможен. Поэтому «Морскую карту» Олауса Магнуса, изданную в 1539 г., можно считать первым документальным свидетельством в западноевропейских странах о возможности плавания вокруг Скандинавского полуострова, так как русские материалы о северном пути на Запад в это время еще не были известны.

В 40–50-е годы XVI в. известный итальянский путешественник Себастьян Кабот, собрав значительные материалы о северном пути «в Китай», на их основе начал подготовку английской экспедиции по этому маршруту. Он сопоставил известия русских и западноевропейских источников, в которых говорилось о плаваниях вдоль северных берегов Европейского материка, и пришел к выводу о наличии свободного прохода на Восток.[196]

Самое древнее свидетельство о походах вдоль северного побережья Скандинавского полуострова к Русскому государству относится к концу IX в., когда в Англии был записан рассказ норвежского моряка Оттара о его плавании в «Биармию», расположенную на восток от Норвегии.[197] О походах норвежцев в эту страну содержатся сведения и в ряде скандинавских сказаний, но в начале XVI в. эти саги в европейских странах были известны в переложении Саксона Грамматика,[198] который больше внимания уделял истории Дании, чем другим свидетельствам саг.

Путь вокруг Скандинавии знали норвежские и шведские купцы и дипломаты, а русские моряки пользовались им достаточно часто. Уже в XIII в. они плавали на Запад по этому маршруту, а с конца XV в., когда путь через Балтийское море часто становился недоступным из-за вооруженных столкновений, русские мореходы отправлялись в западноевропейские страны вокруг Скандинавского полуострова. В 1497 г. этим путем возвращалось из Дании в Россию посольство Дмитрия Ралева и Дмитрия Зайцева вместе с датским послом Давидом.[199] Норвежские моряки в XV–XVI вв. этим путем плавали по северным морям довольно редко и дальше Вардегуза не заплывали.[200]

Но и в русских источниках не все плавания по Северному Ледовитому океану нашли свое отражение. В них нет сведений о путешествии Григория Истомы в 1496 г. Сообщение о нем с подробным описанием пути вокруг Кольского полуострова находится в книге австрийского посла Сигизмунда Герберштейна. Здесь же автор упоминает и о плаваниях Власия (Василия Власова) в 1518 или 1526 г.[201]

Как правило, сведения о пути вокруг Скандинавии в конце XV — начале XVI в. встречаются в русских источниках и в сообщениях иностранцев, основывающихся на русских материалах. Изредка о нем говорится в сочинениях западноевропейских средневековых ученых, пользовавшихся источниками скандинавского происхождения. Единственным документальным свидетельством начала XVI в. о возможности такого пути служит «Морская карта» Олауса. Магнуса. На ней в отличие от карт Скандии, составленных дм 1539 г., Скандинавский полуостров отделен от Гренландии широким проливом. Изображение большого многомачтового корабля в водах «Скифского океана» и нацелившихся в него русских лучников также служит подтверждением того, что этим маршрутом в конце XV — начале XVI в. скандинавы еще пользовались.[202]

«Морская карта» 1539 г. явилась первым известием Олауса Магнуса о возможности плавания вокруг Скандинавии на Восток. Спустя несколько лет, в 1547 г., на заседаниях Тридентского собора шведский ученый встретился с испанским историографом Франческо Лопецом да Гомаррой, который в своей книге на основании рассказа Олауса Магнуса сообщил сведения о пути на Восток и утверждал при этом, что из Норвегии можно проплыть вдоль северного берега Евразии до самого Китая: «Папа Пий II[203] говорит, что море Сарматское и Скифское так же известны, как море Германское и Индийское; теперь мы знаем по некоторому опыту, что можно проплыть от Норвегии, пройдя северными странами, и двигаться вдоль берега к югу до Китая. Олаус Магнус Гот мне сообщил много сведений о странах на этом пути».[204]

По мнению известного путешественника и географа XIX в. А. Э. Норденшельда, именно «Морская карта» подсказала организатору первой английской экспедиции на Восток Себастьяну Каботу идею о возможности проплыть «в Индию и Китай» по Северному Ледовитому океану.[205] Имеются данные, что Кабот привез из Италии в Англию ряд географических карт из собрания Рамузио и среди них приложенную к переведенным на итальянский язык «Запискам о московитских делах» Герберштейна карту России, составленную Джакопо Гастальдо, которому была хорошо известна «Морская карта» Олауса Магнуса.[206]

Таким образом, в Западной Европе, и особенно в Англии, к середине XVI в. сложилось твердое убеждение о существовании беспрепятственного прохода из Атлантического океана через Северный Ледовитый океан в «Китайское море». Подтверждением этому служит и английская экспедиция 1553 г. во главе с X. Уиллоуби и Р. Ченслором, которая в 1554 г. и достигла устья Северной Двины. Она была подготовлена Каботом на основании как русских известий, проникших на Запад в сочинениях путешественников и послов, так и западноевропейского картографического и географического материала, в частности «Морской карты» Олауса Магнуса.[207]

Изображение России на «Морской карте»

Кольский полуостров

Олаус Магнус не ставил своей целью изобразить на карте все Московское государство, но поскольку Россия была постоянным соперником Швеции на Востоке, он не мог не показать пограничную со Швецией часть этого государства. На карту нанесены Кольский полуостров, узкая граничащая с Польшей полоса от Ивангорода на западе до Новгорода на востоке от Кольского полуострова на севере до современной Белоруссии на юге.

Центральное место занимает Кольский полуостров. Он появился на «Морской карте» впервые в истории картографии в виде узкого перешейка, омываемого с юго-запада водами Lacus Albus, а с северо-востока Oceanus Scithicus. Возможно, он соединен с материком где-то в районе горла Белого моря, как прочитали карту Олауса Магнуса Меркатор (карта 1565 г.) и Фикклер (карта 1567 г.).

Северо-восточный берег Кольского полуострова у Олауса Магнуса изрезан глубокими заливами и устьями рек, не имеющих названия. На одном из таких заливов на севере расположены один против другого два замка. Их можно идентифицировать с норвежской крепостью Вардегуз (Варде), построенной для закрепления за Норвегией территории Финмаркена. К юго-востоку от крепости на карте находится земля, названная Биармией (Бьярмией).[208] Эта полуфантастическая страна, лежащая на юго-восток от Скандинавии, была хорошо известна ее населению в IX–XI вв. О ней много раз упоминают саги. Скандинавские писатели XIII в. Саксон Грамматик и Снори Стурлуссон рассказали в своих книгах о походах викингов и торговцев в эту страну. Они помещали Биармию примерно в районе Кольского полуострова и до устья Северной Двины. В Западной Европе о существовании Биармии узнали в начал: XVI в. из книги Саксона Грамматика, впервые напечатанной в Париже в 1514 г.[209] Для европейской картографии Биармию открыл Олаус Магнус, расположив ее на Кольском полуострове. В русских источниках это название не встречается. Кольский полуостров чаще всего носит в них название «Терский наволок».[210] Олаусу Магнусу оно не было известно, хотя на карте Вида оно и употреблено. Это свидетельствует, что при нанесении на карту Кольского полуострова русскими материалами Олаус Магнус не пользовался.