Чтение онлайн

Отдельные эпизоды Олаус Магнус целиком переписал из сочинений своих предшественников. Примером может служить описание посольских обычаев у татар, составленное по книгам Плано Карпини и Рубрука, впервые напечатанным в «Историческом зеркале» Винцентия из Бове (1473 г).[295] Формулировка титула великого князя Московского взята Олаусом Матнусом из книги Иовия.[296] Но таких заимствований в «Истории северных народов» немного. В основном Олаус Магнус почти не прибегает к цитированию источника, а излагает события своими словами.

Олаус Магнус не ограничивается использованием только нарративных источников. В ряде глав у него приводятся выдержки из документов. Описания эпизодов русско-шведской войны составлены им по дипломатической переписке, в частности по письму великого князя Московского Ивана III к датскому королю Иоганну.[297]

Особенно часто Олаус Магнус обращался к устным сведениям. Он записывал рассказы купцов и дипломатов, вел дневники, составлял памятные рисунки. На них в большей части и основаны главы о торговле русских купцов с народами Крайнего Севера, о чем он неоднократно упоминает в «Истории северных народов».[298]

Необходимым дополнением при изучении перечисленных эпизодов являются итальянский и немецкий комментарии к карте, а также в большой степени «История Готии и Швеции» Иоанна Магнуса, объясняющая ряд эпизодов, описанных в «Истории северных народов».[299]

О положении Московского государства и о титуле великого князя московского

В конце XV — начале XVI в. западноевропейские ученые имели весьма смутное представление о лежащем на востоке Русском государстве, чаще именуемом в Европе того времени Московией, а иногда Белой Русью. Сведения о нем поступали на Запад от купцов, дипломатов и военачальников, посещавших эту страну, а также от послов великого князя Московского.[300] Олаусу Магнусу Московия была почти не известна, но о некоторых событиях, происходивших в Русском государстве того времени, у него имелись сведения, которые он счел необходимым изложить в «Истории северных народов». Он сообщил, что на Севере существуют государства, площадь которых больше, чем Италия, Франция и Испания, вместе взятые, и одно из них — Московия. В северных регионах господствуют «более пяти различных языков... такие, как северный, т. е. язык лапландцев, или ботнийцев, московитский, русский (рутенский), финский (финингский), шведский, готский и немецкий». Они настолько отличаются друг от друга, что жители сопредельных областей совсем не понимают друг друга и в своих делах вынуждены прибегать к объяснению знаками.[301]

Все северные государства велики и могущественны, но Московия все же отличается от них протяженностью своей территории. Олаус Магнус пишет следующее: «Могущественная страна — владения великого князя Московского — занимает большую площадь, и было бы хорошо, если бы он (князь, — Е.С.) довольствовался этим, но день ото дня он стремится расширить владения и увеличить их».[302] От числа подвластных княжеств зависели в средние века величина и пышность великокняжеского титула.[303] В «Истории северных народов» Олаус Магнус сообщает, что заимствовал этот титул из письма русского посла «некоего Дмитрия». Автор не указывает ни его фамилии, ни страны, в которую он был отправлен. На самом деле он имел в виду посла к римскому папе Клименту VII Дмитрия Герасимова.[304] Не называет Олаус Магнус и сочинение, по которому он цитирует титул великого князя Московского Василия III. Это была «Книга о московитском посольстве», написанная Иовием по рассказам Дмитрия Герасимова.[305]

При переводе «Истории северных народов» на французский язык переводчик не понял даты, поставленной под титулом (7030 г. от сотворения мира), поскольку в западноевропейских странах эта система летосчисления почти не употреблялась. Вместо непонятного года он поставил понятный, но неверный 1307 г. «от рождества Христова».[306]

О причинах русско-шведской войны 1495–1497 гг.

В «Истории северных народов» в главах, посвященных России, кардинальной является проблема взаимоотношений между пограничными государствами Северной Европы.[307] На западной границе с Финляндией Русское государство было постоянным соперником Швеции. Между ними часто возникали конфликты. Поэтому Олаус Магнус много внимания уделил описанию русско-шведских войн конца XV в. В то же время он считал, что местное население пограничных районов военным действиям предпочитает мирное урегулирование конфликтов и что оно поддерживает с русскими постоянные связи. Особенно популярной была зимняя торговля, когда в Карелии и дальше на севере — в Финляндии, Лапландии — и по всей Вотской пятине Новгородской республики замерзали многочисленные реки, озера и болота, которые в другое время года служили препятствием для продвижения по этим районам.[308] Вместе с тем Олаус Магнус уверен в том, что именно зима благоприятствует самым жестоким сражениям между «московитами» и шведами, поскольку они чаще всего «велись зимой на льду».[309]

Рассказывая об этих войнах, Олаус Магнус много внимания уделяет описанию снаряжения шведского войска и даже его подготовке к посещению мест, лишенных провизии. Вооружение русских ему было известно гораздо хуже. О нем можно судить только по иллюстрациям к гл. 1–4 книги II «Истории северных народов». Он подробно говорит о том, что северные народы, видимо, имея в виду скандинавов, специально для передвижения по льду и для ледовых сражений подковывали лошадей «большими гвоздями и крючьями». Люди же в этих местах также «носят обувь на трех шипах снизу, как треножник», или «подковы на железных шипах».[310]

Русские воины. Иллюстрация из «Истории северных народов»

В описываемом Олаусом Магнусом случае поводом к началу военных действий между Русским государством и Швецией послужил договор о взаимопомощи, заключенный датским королем Иоганном (Юханом) с великим князем Московским Иваном III в Москве в 1493 г. Одна из статей этого договора заключала в себе следующее: «И быти им (русским, — Е.С.) взаимно с братом нашим за один против его неприятелей и против врага Сванта, похитителя и правителя королевства Шведского. И когда кто-либо из нас примет оружие против Сванта, выдающего себя ныне представителем королевства Шведского, или против Эрика Стура, военачальника Выборгского, и иных, присвоивших себе власть в королевстве нашем Шведском, неверных подданных и мятежников, тогда, дав знать о том друг другу, мы не замедлим подать посильную помощь брату нашему вправду, без всякие хитрости, равно и он обязан подать нам помощь по возможности своей, вправду, без хитрости, против Сванта и других вышеупомянутых неприятелей наших, дабы мы могли обратно получить престол шведский».[311]

В 1495 г., собираясь в поход на шведов, датский король обратился за помощью к Москве.[312] В качестве награды за помощь в войне Дания обещала московскому великому князю финские провинции, издревле принадлежавшие Русскому государству. Речь, видимо, идет о трех карельских погостах (Эйрепяя, Яскис и Саволакс), отошедших к Швеции по Ореховецкому мирному договору 1323 г., хотя в договоре 1493 г. они не названы.[313]

Этот договор в «Истории северных народов» не упомянут. Олаус Магнус видит причину войны между Швецией и Московским государством в том, что датский король Иоганн заставил «московитов» напасть на шведов, чтобы «большая территория, подчиненная Шведскому королевству, была передана частью как собственность и владения московитов, частью как владение тому датскому королю подчинилась».[314]

На самом деле походы русских войск на Швецию и договор 1493 г. с Данией были вызваны не влиянием датского короля на Ивана III, как полагал Олаус Магнус, а стремлением оказать сопротивление шведам, нападавшим на русские и карельские земли без объявления войны, и возвратить территорий, ранее принадлежавшие Новгородской республике.[315] Разногласия между Московским государством и Швецией, как правильно указал Олаус Магнус, были вызваны желанием русского правительства возвратить карельские погосты Эйрепяя, Яскис и Саволакс, потерянные Новгородом после заключения Ореховецкого мира 1323 г.[316] Начало русско-шведской войны 1495–1497 гг. в «Истории северных народов» описывается следующим образом: «Причиной вторжения («московитов», — Е.С.) служили их притязания на три пограничные прихода, а именно: Эгреббе, Яске и Саволакс, вместе с принадлежащими к ним реками, которые по справедливости должны были подчиниться их («московитов», — Е.С.) власти, а не юрисдикции Шведского королевства. Но на самом деле, по побуждению Иоганна, датского короля, столь великое их («московитов», — Е.С.) множество отправилось туда, чтобы подчиненная шведскому королю большая территория частью как владение и собственность была передана московитам, частью как владение тому датскому королю подчинилась, о чем спустя несколько лет после 1500 г. (в 1501 г., — Е.С.) в великий пост в королевском городе Хольме послом московитов к тому же королю Иоганну было предложено заключить мирный договор между обоими государствами для унижения шведской короны и захвата ее владений, что было торжественно решено обоими князьями и подтверждено целованием святого креста».[317]

О желании московского великого князя получить потерянные по Ореховецкому договору земли свидетельствуют и пункты договора с датчанами 1493 г. Там говорится о возврате бывшей русской территории: «И где государства наши смежны одно с другим, там рубеж или граница определяется так же, которая была исстари. Рыбные, звериные ловли и другие угодья, которые находятся в оных пограничных водах и землях и принадлежат издревле к королевству нашему (шведскому, — Е.С.), должны быть уступлены добровольно нам и отданным нашим безо всякого со стороны брата нашего (Ивана III, — Е.С.) и подданных его препятствия. Также рыбные, звериные ловли и другие угодья, которые находятся в оных пограничных водах и землях и принадлежат издревле его государству, предоставляются в свободное владение ему и подданным его без всякого со стороны нашей и подданных наших препятствия».[318]

В «Истории северных народов» нет никаких указаний на то, что Олаус Магнус использовал договоры 1323 г. и 1493 г. Неизвестно также, был ли он с ними знаком. Основной его источник, содержащий сведения о союзе русского великого князя с датским королем, относится к 1501 г., т. е. ко времени пребывания Иоганна в Стокгольме.[319]

В апреле 1501 г. из Москвы в Стокгольм было отправлено посольство во главе с Юрием Мануиловичем Греком и дьяком Третьяком Долматовым для решения русско-шведских порубежных дел.[320] Юрий Мануилович привез Иоганну письмо от Ивана III, в котором русский князь требовал от датского короля исполнения обещаний и передачи Московскому государству земель, обещанных по договору 1493 г., т. е. трех погостов — Эйрепяя, Яскис и Саволакс. Если эти земли в договоре не были названы, то в письме 1501 г. о них говорится прямо. В конце письма в собственноручной приписке Иван III сообщал Иоганну о желании женить своего сына Василия на дочери датского короля.[321]