Чтение онлайн

В «Истории северных народов» много непонятных и трудноразъяснимых мест. Это находит свое объяснение в том, что автор считал ее последней, третьей частью общей истории северных стран, написанной совместно с Иоанном Магнусом. Вслед за учеными античности он делил историю любого государства на историю правления и государственного строя, историю народа, или, как он сам ее называл, «географию», и историю материальной и духовной культуры, в которую он включил историю церкви. Таким образом, вся историческая наука в его представлении распадается на три части: историю политической, экономической и духовной жизни государства, в данном случае северных стран.

Олаус Магнус полагал, что две трети этой работы были выполнены в трудах Иоанна Магнуса «Истории Готии и Швеции» и в «Истории Упсальской церковной епархии», поэтому в «Истории северных народов» он почти не касался тем, нашедших отражение в трудах брата. Он не писал ни о государственном строе северных стран, ни об их официальной религии, хотя о наиболее интересных народных верованиях и преданиях он сообщает достаточно подробно. В остальных случаях он только намекает на факты, по его мнению, известные читателю.

Едва ли не самым главным объяснением нечеткости структуры и наличия большого числа проблем в «Истории северных народов» является то обстоятельство, что она была задумана как подробнейший комментарий к «Морской карте» 1539 г. Видимо, автор счел необходимым связать оба своих капитальных труда, взяв в качестве иллюстративного материала к книге рисунки с «Морской карты». Ряду глав «Истории северных народов» он предпослал виньетки, изображающие, как он считал, основной сюжет данной главы. 124 виньетки книги копируют иллюстрации с карты. Они связывают рассказ Олауса Магнуса с территорией на карте, на которой они изображены. Таким образом, иллюстрации книги служат как бы указанием на тот район, о котором говорится в сочинении. Например, виньетка перед главой о меновой торговле лапландцев соответствует изображению на карте, находящемуся близ г. Торнео.[277] Перечисляя в «Истории северных народов» посетителей ярмарки в этом городе, Олаус Магнус называет и московитов». На иллюстрации в этой сцене изображены русские купцы, легко определяемые по характерным одеждам, напротив них находятся лапландцы. Видимо, приоритет в меновой торговле с местным населением в XV — начале XVI в. принадлежал московским, а скорее, новгородским купцам.

В гл. 8 книги XI Олаус Магнус подробно описывает строительство ладей новгородскими ушкуйниками. Рассказ служит как бы введением в повествование об их набегах на финские земли. На виньетке показано, как «московиты» переносят готовые челны к воде. Такой же точно рисунок на «Морской карте» привязывает это сообщение к территории Карелии.[278]

Таким образом, основываясь на иллюстративном материале, можно заключить, что между «Историей северных народов» и «Морской картой» прослеживается определенная связь. Эта книга не только построена на комментариях к карте, но и сама может служить подробным комментарием, объясняющим иллюстрации и дополняющим карту множеством сведений разнообразного характера. Но несмотря на тесную связь книги с картой, по обилию материала и его изложению она переросла рамки комментария и получила право на самостоятельное существование.

Источники «Истории северных народов»

При работе над «Историей северных народов» Олаус Магнус использовал комплекс сведений, заимствованных из разных источников. В эпоху позднего средневековья, когда жил Олаус Магнус, необходимым признаком ученого считалось его знакомство с сочинениями авторов классической древности и цитирование их по любому поводу и даже без повода. В силу этой традиции Олаус Магнус постоянно ссылается на труды античных писателей, включив в их число Аристотеля, Платона, Эратосфена и многих других.[279] Он неоднократно цитирует древних историков, наиболее важными из них для него были Страбон, Геродот, Тацит. Ему знакома античная литература — сатиры Ювенала, стихи Овидия, поэмы Гомера. Хотя Олаус Магнус и называет в своей книге более 30 писателей-классиков, пользовался он главным образом трудами Плиния по естественной истории, Птолемея по географии, Прокопия по истории. Особенно близкими ему были сочинения писателей древней готской истории Кассиодора и Иордана, последователем которых он себя называет.[280]

Столь же необходимыми источниками для средневекового автора признавались труды по церковной истории. Олаус Магнус не был исключением из общего правила и в «Истории северных народов» показал себя большим знатоком теологической литературы, неоднократно цитируя Библию и сочинения отцов церкви.[281]

Но важнейшими трудами, действительно положенными в основу «Истории северных народов», явились сочинения средневековых писателей-историков: Альберта Кранца, Вицентия из Бове, Дамиана Гоэса, Иоанна Магнуса, Себастьяна Мюнстера, Матвея Меховского, Павла Орозия, Павла Иовия, Саксона Грамматика, возможно, также Снорри Стурлуссона и др. На работы последнего у Олауса Магнуса ссылок нет, как нет ссылок на использованную им анонимную «Шведскую рифмованную хронику», но оба эти источника содержат материал, находящий аналогии в ряде глав «Истории северных народов». В них говорится о поездках скандинавов в Биармию, о быте и нравах древних жителей Севера, о древних северных королях и героях, о рунических жезлах и скальдической поэзии и т. д.[282]

Кроме нарративных источников и документов, Олаус Магнус для «Истории северных народов» использовал ряд юридических сводов, в частности «Corpus juris civilis», «Friderici constitutio», «Jus canonicum» и ряд трактатов по северному праву.[283] Дали ему некоторый материал и письма польских и шведских духовных и светских магнатов. В шведской историографии также есть указания, что, уезжая из Швеции, Иоанн Магнус захватил с собой некоторые документы Упсальского, а возможно, и Стокгольмского городских архивов.[284] Все эти материалы были использованы как в «Истории северных народов», так и в трудах Иоанна Магнуса.

Известия о Русском государстве конца XV — начала XVI в.

В «Истории северных народов» Олаус Магнус не отошел от тех принципов, которых он придерживался при составлении «Морской карты» и особенно комментариев к ней. В книге он дает географическое описание изображенных на карте государств и подробно рассказывает о жизни и быте малоизвестных и неизвестных в Западной Европе народов Севера. Счатая, что их история достаточно подробно изложена Иоанном Магнусом, Олаус Магнус не придерживался в книге хронологической последовательности, не дал он и описаний по странам. В «Истории северных народов» также нет глав, посвященных собственно Московскому государству, но в связи с тем что Московия была постоянным и опасным соперником Швеции на Востоке, особенно в Карелии и Финляндии, русско-шведским отношениям автор уделяет довольно много внимания.

Сведения о России конца XV — начала XVI в. содержатся почти в каждой книге «Истории северных народов». Центральными в них являются события русско-шведской войны,[285] дипломатические связи европейских правителей с московским великим князем,[286] отношения между народами, населяющими пограничные территории Московского государства и Швеции.[287] В ряде глав Олаус Магнус касается вопросов, связанных с организацией торговли на Севере,[288] сообщает о предметах вывоза и ввоза,[289] о взаимоотношениях между русскими купцами и местным населением,[290] о торговых путях в Западную Европу и на север — в Лапландию, Карелию и Финляндию.[291] Много внимания он уделяет различным формам торговли, в частности меновой.[292]

Отличие «Истории северных народов» от сочинений того времени о Русском государстве заключается в том, что она не базируется целиком на рассказе русского посла, подобно «Книге о московитском посольстве» Павла Иовия, ни на описании собственных путешествий в Россию, подобно «Запискам о московитских делах» Сигизмунда Герберштейна. При написании «Истории северных народов» Олаус Магнус использовал комплекс разнообразных источников. В работе над главами о Московии и «московитах» он обращался к письменным нарративным и документальным источникам, а также к устным рассказам очевидцев.

Сложность композиции «Истории северных народов», тот факт, что ряд документов, использованных автором, вообще не сохранился, отсутствие в некоторых случаях ссылок на заимствование текстов, своеобразная манера изложения (отсутствие хронологической последовательности, нечеткость плана книги и т. д.) во многом затрудняют источниковедческий и исторический анализ этого памятника. Тем не менее ряд источников русской части «Истории северных народов» поддается определению. В отдельных главах книги Олаус Магнус говорит, что он использовал «летописи (анналы) финнов, шведов и московитов». Что понимал сам автор под русскими и финскими летописями, неясно, поскольку прямых заимствований из русских летописей у него нет. Видимо, шведскими летописями Олаус Магнус считает «Шведскую рифмованную хронику», и скорее всего ее вторую редакцию, доведенную до 1497 года, года заключения перемирия между Швецией и Россией.[293] Древняя история скандинавских народов и их соседей написана им по книге Саксона Грамматика.[294] Видимо, Олаус Магнус использовал в некоторых главах и материалы из трудов Снорри Стурлуссона, хотя прямых ссылок на них в книге нет.