Чтение онлайн

– Может, в пустыню. – Олеся пожала плечами. – Может, на поезд. Я не знаю.

– Это хороший знак, что ты не знаешь. Всех, кто знал, давно поймали и превратили в турок. Тем, кто не знал, удавалось вырваться. Вы должны бежать в лес, это единственное убежище.

– А потом?

– Потом решит судьба.

– А если нас приведут обратно?

Фамарь посмотрела в глаза Олеси:

– Вас не приведут обратно. Ты должна быть в этом уверена, только тогда я смогу вам помочь.

– Я уверена, - кивнула Олеся.

– Те, кого приводят обратно, больше не убегают. Зачем бежать этим старухам или бешенной? Останешься здесь хотя бы на год - превратишься в одну из таких уродин. Шанс обрести свободу дается только один раз.

– А как же ты?

– Я женщина именем Фамарь. Здесь мой дом.

– В психушке?!

– Да.

У Олеси мурашки поползли по спине. А что, если и Фамарь такая же помешанная как эта, в смирительной рубашке. Только не буйно, а тихо помешанная? Что тогда будет! "Я женщина с именем Фамарь!"

"Господи, куда я попала?
– думала Олеся.
– Где Арлекин? Есть тут хотя бы одна нормальная, обычная душа? Милый, Арлекин! Где ты?"

– Здесь я, - сказал бы Арлекин, если, б услышал ее.
– Здесь, вот, видишь, у раковины. Привожу табло в порядок. Что-то глаза совсем заплыли, что-то рот еле ворочается... Здесь я!
– добавил бы Арлекин, пусть и не легко ему это давалось.

– Не бойся, - сказала Фамарь, прочитав испуг в глазах ребенка.
– Всё в порядке.

– Чем ты тут занимаешься?

– Спасаю людей.

– Ты всю жизнь провела в этом дурдоме, чтобы...

Фамарь скромно кивнула

– Блин!
– Олеся восхищенно посмотрела в ее лицо.
– У тебя никогда не было семьи, любимого человека, ты сидишь тут как дурочка... Ну, ты даешь!

– Когда ты окажешься на свободе, я буду самой счастливой женщиной в мире. Женщиной именем Фамарь. Поверь, это стоит нескольких вагонов человеческого счастья. Только ангелам дано познать такое.

– Ты видела Ангела?!

– Естественно.

– Кто ты?
– снова спросила Олеся, с доверием возвращаясь на мягкую грудь.

– Я путеводная нить. Я указываю дорогу.

– О! Олеся! Олеся! Олеся! Пфесумная Осешя!
– схасал Хэм, - голос старшей полоснул лезвием по спине младшей.

Олеся засопела:

– Только без Арлекина я не побегу!

– Без Арлекина я бы тебе этого не предложила. Без Арлекина мы бы никогда встретились. Нечего тебе здесь делать без Арлекина. Зачем исцелять, проповедовать, встречать ангелов, если нет Арлекина? Не плачь. Все в твоих руках.

– Да, да, я знаю. Я знаю просто, но я тоже знаю.

– Существует особый вид бактерий, - объяснял профессор Блоцкий доктору Коржинскому, - которые нельзя зафиксировать никакими микроскопами. Я называю это психическим вирусом. К сожалению, опасность психического, невидимого вируса ничуть не меньше, а порой даже больше, чем вируса биологической природы. Особенно падки на него дети. В случае с Олесей мы имеем наглядный образец проникновения психической проказы в организм и стойкого воздействия на ум ребенка. Галлюцинации Арлекина путем внушения легко внедрились в лоно восприимчивой девочки, зафиксировались в подсознании, и теперь устранить их представляется делом достаточно сложным. Надеюсь, в клинике профессора Штуцхе Олесей займутся вплотную. Мы же параллельно продолжим исследование феномена Арлекина. Случай весьма примечательный, замечу вам, необычный случай, потому как очаги заражения их проповеднической, - Блоцкий обнажил зубы, улыбаясь, - деятельности весьма и весьма обширны. Если б нам не удалось в последний момент их погасить, неизвестно, чем бы все кончилось. Помедли мы еще месяц! Страшно предположить! Для меня остается единственной загадкой: как им удалось охватить столь обширные пространства, практически не пользуясь догмами? Как они сумели сыграть на подсознательной сфере местных жителей, игнорируя материально-сексуальные инстинкты?! Это, просто, байронизм какой-то! Вы, доктор, конечно, помните случай Алмаза Серебрянного. У всех достаточно свежо сохранился в памяти его знаменитый толстый кошелек, набитый газетой. Там было все кристально просто! Сотни болванов, которых он сумел упрятать в психиатрические лечебницы, не стали ни для кого неожиданностью. А помните, доктор, помните, что он вытворял, оказавшись у нас?! Хи-хи-хи-хи-хи! Ведь, этот кошелек с газетой было силком не оторвать от пациента Серебрянного! А как он подозревал всю клинику в воровстве! Кожется, Алмаз даже собирался заняться инвестициями, вложить газету в расширение банных помещений, и только недоверие к нашим работникам помешало ему как следует развернуться. – Блоцкий осклабился.
– А этот - как его?
– с идеей сексуальной революции...

– Маньяшечкин, - подсказал Коржинский

– Ага, Маньяшечкин! Ну, что, казалось бы, проще? А тут, видите ли! К Олесе и Арлекину явился сам Ангел! Это уже, понимаешь, нечто... возвышенное. Нечто совсем уж бредовое. И еще один вопрос: почему свихнулась девочка? Ее бы не соблазнил ни Серебрянный, ни Маньяшечкин, между прочим. Улавливаете? Местные жители были на грани помешательства! Эх! Все хотят чего-нибудь загогулистого, чего-нибудь необыкновенного после работы.

– Говорят, она ставила на ноги паралитиков и делала слепых зрячими.

– Вы сами это видели, доктор Коржинский?

– Нет, профессор, но...

– Какого же хера вы лезете, куда не просят?

– Я только...

– Мы не имеем права верить слухам, доктор. Во что мы выродимся, если станем всему верить? Тем более, ни Арлекин, ни Олеся еще и словом не обмолвились о своих чудесах. Мне почему-то кажется, что Арлекин, в конце концов, осознает свои ошибки, и скажет нам большое спасибо. У него остается один выход: прозреть. В противном случае, ему придется окончательно ослепнуть. Как, кстати, прошел гипноз, доктор?

– Неплохо, профессор. Не всё получилось идеально, Арлекин упал лицом, но в целом, результат позитивный.

– Видите, как вам фортит? Ваш Арлекин может упасть лицом. Ему не ехать к профессору Штуцхе. Пусть падает на здоровье! Моя же пациентка обязана крепко стоять на ногах.

– Профессор, неужели, ничего нельзя противопоставить психическому вирусу? – мучительно соображал Коржинский.

– Как нельзя?! А наше терпение, доктор? Терпение, терпение и снова терпение! Сумасшедший, в отличие от больного сифилисом, раком, СПИДом или лейкемией, не в состоянии отдать себе отчет в болезни. Тем он и занимателен. Наша задача - как можно скорее убедить его в наличии вируса, открыть угрозу прогрессирования психической болезни. Пока пациент сам этого не осознает, пока его розовые иллюзии не будут развеяны, мы бессильны. Остается лишь ждать и терпеть. Мы демиурги, доктор. Мы возвращаем мир, какой он есть, в головы таких, казалось бы, безнадежных, прочно ассимилировавших в себе ложные внушения, людей, как Олеся и Арлекин. Наша миссия гуманна, но сложна. Она требует настойчивости, доктор. Она не терпит, когда врач опускает руки или распускает нюни.

– Вы меня в чем-то подозреваете, профессор?

– Ну, что вы, голубчик! Это лишь профилактика. Мы вынуждены, делать людям больно сегодня, чтобы завтра они радовались каждой минуте, проведенной в нашей больнице. Не правда ли, каждая минута в клинике есть своего рода счастье, доктор Коржинский?

– Еще бы, профессор!

– Когда-нибудь, помяните мое слово, мы принесем счастье во весь род человеческий. Мы станем освободителями невинных душ из оболочки плоти! Незримыми королями! Верьте мне, доктор, ставьте карту на меня, и вы не ошибетесь! Вам нравится в лесу, коллега?

– Безусловно, профессор.

– Этот лес - не есть ли образец гармонии, смирения и полного удовлетворения немногочисленных потребностей?

– Не очень понимаю...

– Дерево, куст, медведь, который готов по полгода валяться в берлоге с лапой во рту - вот где гармония! Истинное умиротворение! Не так ли прекрасны наши лучшие пациенты?
– И Блоцкий перечислил своих любимых пасынков, которые, пройдя начальную стадию разума и промежуточную стадию буйства, прочно обосновались на вершине всех стадий, стадии счастья и гармонии. Среди любимчиков были отмечены Олеся-старшая, Цаклилия и многие другие закоренелые турки.
– К сожалению, - продолжал профессор, - у людей короткая память. Достигнув счастья, они забывают своих благодетелей. Но их глаза, доктор! Их поступки и невинные мысли - не есть ли это лучшая благодарность за терпение, труд и...