Чтение онлайн

– Господин Хенляйн, должен сказать, что считаю вас куда более толковым руководителем, чем Франк, Каспер и прочие болваны в коричневых рубашках. Но…

Он выложил на стол полученное из Берлина досье.

– …я выполняю свой долг. Поэтому обязан напомнить вам некоторые факты вашей биографии, оставшиеся пока что неизвестными комиссии партийных

кадров.

Группенфюрер особо подчеркнул «пока что».

– В 1935 году вы познакомились при посредничестве графа Куэна с полковником Грэхемом Кристи, начальником центральноевропейского отдела британской разведки. В июне 1936 года и в октябре 1937-го вы ездили в Лондон, где вели переговоры с врагами рейха лордом Ванзитатром и лидером консервативной партии Черчиллем. Вашей целью являлось лоббирование собственных политических интересов в главном органе мирового еврейского заговора – Лиге Наций через заинтересованных лиц в британском правительстве. Ваше сотрудничество с английской разведкой было, очевидно, направлено против фюрера и национал-социалистической Германии. Кроме того, в феврале 1938 года вы по приказу того же полковника Кристи отказались от предложения лидера союзной нам Италии прибыть в Рим для установлеяня дружественных отношений, чем нанесли ущерб немецким внешнеполитическим интересам.

Хенляйн побагровел. Большим усилием воли он удерживал спокойный тон:

– Да, у меня были ошибки. Но фюрер тоже ошибался, о чем он честно заявил в своей речи от 30 января. Свою вину я искупил работой на благо рейха. Иначе меня просто не назначили бы гауляйтсром.

– Что касается вашей вины, то имперский уголовный кодекс четко определяет шпионаж преступлением без срока давности. Немало достаточно влиятельных людей заинтересованы в том, чтобы эти документы были направлены куда следует. Но рейхсфюрер СС не входит в их число. Вам надо только продемонстрировать лояльность.

Хенляйну стало не по себе. Столь бесцеремонно с ним еще никогда не обходились. Даже во время его первого и последнего визига в Имперскую канцелярию Риббентроп, известный своей нечистоплотностью, не позволял себе столь откровенного шантажа. Но для политика самое худшее – переоценить свои силы. Хенляйн не воровал, не брал взяток, и все равно в условиях новой политической конъюнктуры его биография оказалась угрожающе «непрозрачной». Теперь поздно было жалеть о том, что он вовремя не сбежал в Англию. Эсэсовцы ясно показывали, что могут сожрать гауляйтера, не подавившись. Поэтому он подписал нужные им бумаги. Хотя понимал, что с этого момента ему суждено вечно висеть на крючке СД.

Главное экономическое управление развило в Судетах бурную деятельность. При прежней власти здесь располагалась крупнейшая в Чехословакии мебельная фабрика, которая принадлежала еврею Эмилю Гертшелю. После «разъяснительной» беседы с одним из подчиненных Поля он спешно покинул страну. Чтобы оставшаяся «бесхозной» ценная собстценность не попала в руки инспекторов имперского Министерства экономики, группенфюрер прибегнул к испытанному приему ее маскировки.

Некий Курт Май, мебельный фабрикант из Штутгарта, совместно с двумя компаньонами, учредили акционерное общество, занимавшееся производством высококачественной немецкой мебели. Предприниматели обратились к гауляйтеру Хенляйну с просьбой секвестировать фабрику Гертшеля для нужд их фирмы в соответствии с декретом фюрера об ариизации. Гауляйтер не замедлил пойти им навстречу. Фабрика обрела новых хозяев. Ну а то, что Курт Май был унтерштурмфюрером СС и сотрудником Главного экономического управления, знал только четко ограниченный круг лиц. После оформления секвестра акции фирмы приобрел концерн «Немецкие хозяйственные предприятия».

Аналогичная схема была задействована Полем в процессе прихватизации знаменитых минеральных источников «Грюн». Все находившиеся в Судетах предприятия по производству безалкогольных напитков сменили своих еврейских и английских владельцев. Далее эсэсовский концерн поглотил лесопильный завод Бахманинга под Линцем, фанерную фабрику Рихарда, мебельное предприятие транснациональной еврейской компании «Друкер и Друкер», консервные, молочные, сахарные заводы.

Просматривая список захваченных в Чехословакии «трофеев», рейхсфюрер СС выразил неудовольствие малым числом объектов, пригодных для использования в военных целях. Его главной заботой было надлежащее вооружение постоянно растущих подразделений Ваффен СС. Концерн «Рейнметалл» слишком тянул с производством автоматических винтовок ФГ-42. Чтобы не зависеть от поставок со стороны, следовало бы уделять больше внимания заводам «Шкода». И расходов, соответственно, будет меньше.

Начальник Главного экономического управления считал, что все делает правильно. Он показал рейхсфюреру швейцарскую газету «Национал цайтунг». которая констатировала стремительное сокращение выпуска потребительских товаров в Германии. Наш человек в имперском министерстве экономики получил информацию о предстоящем введении карточной системы на продукты питания, одежду, топливо. Но уже сейчас видна высокая покупательская способность населения рейха, ажиотажный спрос на товары первой необходимости при их заметной нехватке. Поэтому насыщение потребительского рынка является оптимальной задачей «Немецких хозяйственных предприятий». В условиях дефицита наш концерн может получить не меньшую прибыль от реализации своей продукции через коммерческую торговую сеть, нежели Крупп от своих пушек. На вооружение для Ваффен СС этих денег вполне хватит и еще останется.

В который раз Гиммлер был поставлен собственными подчиненными перед необходимостью преступить через свои партийные принципы. То, что предлагал Поль, называлось коротко и ясно – спекуляция. С другой стороны, денег не было и не ожидалось в будущем. «Черный орден» давно существовал на «подножном корму». Скрепя сердце рейхсфюрер одобрил финансовые планы своего главного предпринимателя. Он утешал себя тем, что скоро начнется война и немецкий народ вернет захваченные большевиками и евреями национальные богатства.

В связи с заключением торгово-кредитного договора с Советским Союзом все представители крупного бизнеса были приглашены на совещание в Имперскую канцелярию. Гитлер находился в отличном настроении (что случалось весьма редко) и произнес триумфальную речь об успехах государственного строительства: «Я преодолел хаос в Германии, установил твердый порядок; производство во всех отраслях народного хозяйства стремительно возросло и продолжает стабильно развиваться. Это настоящее экономическое чудо, совершенное человеческими руками!… Мне удалось вернуть к труду 7 миллионов безработных. Я не только бъединил немецкий народ политически, но и восстановил его военную мощь, шаг за шагом преодолел все 448 статей Версальского договора – этого самого подлого изнасилования целой нации, которое видела когда-либо мировая история. Я вернул отобранные у нас земли. Я вернул многим миллионам немцев их родину, восстановил территориальное единство нашей нации… Все это мне удалось сделать без кровопролития, не подвергая ни свой народ, ни другие народы тяготам войны. И все это сделал я – еще 21 год тому назад никому не известный рабочий и солдат из народа – собственными силами!»

Олигархи слушали самовосхваление Гитлера без особого интереса. Гораздо более их занимала угроза надвигавшейся войны, слухи о которой просачивались из Генерального штаба и ОКВ. Только Ялмар Шахт производил впечатление человека, довольного жизнью. Ему удалось восстановить свой кредит доверия, провернув грандиозную аферу с чешским золотом.

Как известно, Бенеш незадолго до аннексии успел перебросить в Англию почти весь золотой запас на

общую сумму 24 миллиона фунтон стерлингов. Германское правительство вело безуспешные переговоры с англичанами относительно передачи части золота «независимой» Словакии. Шахт, искавший выхода из опалы, решил задействовать свои связи в финансовых кругах Сити. Он выехал в Лондон, где встретился со старым деловым партнером, влиятельным банкиром Монтегю Норманом. Правда, отправившиеся вслед за Шахтом оперативники СД докладывали, что он не только встречался с финансистами, но и вел какие-то подозрительные беседы с полковником британской разведки Фрэнком Робертсом. Что и кому пообещал экс-председатель Рейхсбанка – осталось неизвестным. Однако в апреле 1939 года Банк международных расчетов передал германскому казначейству 5 миллионов фунтов стерлингов чешского золота, что по рыночному курсу составляло около 80 миллионов марок. Шахт вернул себе право присутствовать на заседаниях в Имперской канцелярии.

Совещание промышленников открыл Функ. Для начала он ознакомил их с правительственным планом создания министерства вооружений и боеприпасов в целях дальнейшего наращивания мощностей ВПК в будущем году. Далее министр экономики коснулся самой больной темы – государственного долга. Из его тщательно выверенной речи олигархи поняли, что им как своих ушей не видать погашения «мефо-векселей» и государственных казначейских обязательств. Тиссен, чьи отношения с властью становились хуже день ото дня, резко заявил, что Стальное объединение не даст правительству ни тонны металла под какие-то сомнительные гарантии. Фюрер воспринял этот выпад очень спокойно. По договору с Россией, заметил он, в рейх будет поставляться железная руда. Функ добавил, что бартерный характер сделок даст возможность правительству снабжать сталелитейные заводы бесплатным сырьем.

По мере обсуждения деталей кредитного договора у промышленников складывалось мнение, что только политическая изоляция Германии в преддверии войны заставила фюрера принять предложенные русскими условия. Ни о каких консультациях правительственные чиновники не позаботились. Функ просто роздал участникам совещания копии.

«1. Правительство Союза Советских Социалистических Республик сделает распоряжение, чтобы торговое представительство СССР в Германии, а также импортные организации СССР передали германским фирмам добавочные заказы на сумму 200 млн. германских марок.