Чтение онлайн

— Выглядите, как павлин, — простодушно пробормотал мальчуган и дернул женщину за рукав. — Мама, мама, что такое «презентабельно»?

— Ранни! Иди поиграй с братом, — бессильно выдохнула женщина и бросила Аида умоляющий взгляд. — Простите нас, господин. Мой сын не хотел вас обидеть.

— Забыто, — просто ответил Аид, удивив даже меня. — Главное, что мы здесь.

— Да, — благодарно выдохнула женщина и взглянула на ворота. — Слава богам. Говорят, за стенами спокойно. Там еда, вода. Может, даже школы работают. И там безопасно.

— Сомневаюсь, что последнее верно, — пробормотал Аид себе под нос.

Но она услышала и лишь улыбнулась шире.

— Надо же во что-то верить, правда?

Мы не ответили, и разговор затух сам собой. Нам оставалось только ждать, когда очередь наконец сдвинется с места и дойдет до нас.

Пока ждали, я успел разглядеть остальных. Редко кто пришел налегке, как семья перед нами, большинство все же имели пожитки. Кто-то тащил ржавый чемодан, кто-то рюкзаки, один мужчина вообще вёл с собой осла с сумками наперевес. За странным ослом — молодая женщина с младенцем на груди, рядом с ней— лысый мужчина с автоматом на ремне через плечо и злым лицом. Все беженцы. Пыльные, уставшие. Но у каждого то и дело мелькало что-то в глазах, яркий проблеск радости, надежды. Словно они где-то внутри знали, что за этой стеной — конец их мучений.

Я задумался. Вообще интересно, конечно. Обычно люди бегут от войны во время активных боевых действий. Когда шальная ракета уничтожает дом, или линия фронта слишком близка к городу. Но в самой Греции боевых действий не случалось уже больше года, о чем нам поведал крылатый даймон, прежде чем свалить в небо. Но люди все же отчего то бегут.

Надо бы спросить. Попросив Аида остаться, — его лицо потешно скривилось, ну как же, бога просят «занять место» — я вышел из очереди и прогулялся по округе, то и дело заводя разговоры с ожидающими своей очереди людьми.

И чем больше я говорил, тем более занятной складывалась картина. Как оказалось, после короткой и победоносной войны, когда слетевшееся со всей страны тысячи даймонов при поддержке Атланта отбили контратаку Имперской армии, для простых жителей ничего особенно не изменилось. В первое время. Следуя приказам отца, даймоны организовали порядок, наладили снабжение в городах и конфисковали технику со складов. А затем… Ничего.

Буквально, ничего. Новых приказов от Кроноса не поступало, тот буквально пропал. Деметра тоже, если и появлялась, то редко. Поэтому все, что оставалось даймонам это… ждать. И вот тут начались проблемы.

Дело в том, что большинство даймонов можно было разделить на две большие группы — дикие и… Гм. Ну давайте скажем, приспособившееся. Те, что работали с людьми, ну или уж чего греха таить, на людей. Так уж сложилось, что среди аристократов повелась традиция иметь одного-двух даймонов — ну или несколько тысяч в случае Дома Рекс — в качестве приближенных слуг и дворецких, как тот же Тайгер в моей семье. Этакие духи-хранители. А учитывая, что по силе даймоны находились на уровне среднего «белого», то их часто приставляли к молодым аристократам в качестве телохранителей.

Увы, таких было меньшинство. Человеческое общество даже в Греции все еще оставалось достаточно консервативным, и многим полулюдям жилось в нем… не очень. Причем граница проходила весьма странно, например, те же кентавры, сатиры да минотавры отлично уживались с людьми и даже частенько занимали важные позиции, вроде моей незабвенной учительницы в академии.

А вот условным «Проклятым» и даймонам повезло меньше. Думаю, люди неосознанно чувствовали их враждебную богам натуру, как детей Тифона и Кроноса соответственно. Вот и избегали или презирали, как могли.

Можно легко догадаться, к чему это вылилось. Получив свободу, власть и самое главное, полное отсутствие последствий за свои действия со стороны Кроноса, дикие даймоны — которых было большинство — решили… отыграться на людях. До полноценного геноцида не доходило: все же среди даймонов было какое-то подобие структуры и наверху оказались как раз самые сильные — а значит чаще привлекавшиеся людьми — даймоны. Но с хорошей жизнью простые жители могли распрощаться.

Потому они и бежали, кто-куда. Большинство из Греции, обратно в Империю, но некоторые все еще оставались тут, не желая покидать земли Олимпа. И со временем большинство таких беглецов так или иначе находило последний город, который еще сопротивлялся. Спарту.

— Бред, конечно, — я поделился тем, что узнал, с Аидом. Тот внимательно выслушал и сейчас сам усиленно размышлял, отойдя в сторонку, чтобы нас не было слышно. — Кронос освобождает своих детей, только чтобы все бросить и уйти?

— Нет. Тут дело в другом. — Аид медленно покачал головой. — У него есть причина.

Я прищурился.

— Ты что-то знаешь, не так ли?

— Моя жена, — помолчав, с трудом выдавил из себя Аид. — Когда мы с Перс узнали, что Адриан умирает… Великий Хаос, зачем я тебе это все рассказываю?!

Последняя фраза прозвучала слишком громко. Стоящие в очереди люди начали оглядываться и шептаться, поэтому я попросил женщину с детьми подержать для нас место, а сам пригласил Аида обратно в машину. Тот к моему удивлению, согласился. Эмоции сошли на нет, и он снова выглядел холодным, сосредоточенным правителем.

Что ж. Мне же лучше.

— Послушай, — начал я, захлопнув за собой дверь Тайоты. — Хочешь ты этого или нет…

— Избавь меня от своих речей. Я и так знаю, что ты хочешь сказать, — прервал меня бог. — Что сейчас, без моих сил, мне не справиться одному. Что я не знаю человеческий мир, что у меня нет союзников, и что пока моя Власть принадлежит тебе, мне стоит держаться рядом.

Он сильно сжал пальцы в кулак, так что костяшки побелели и хрустнули.

— Еще ты скажешь, что в том, что тело моего сына забрала Афина, а не ты. Что ты не выбирал, где оказаться. Что не выпускал моего отца из Тартара, а, наоборот, пытался ему помешать. Что те две минуты в храме — это результат обмана, и ты этого не хотел. Что ты любишь Персефону как родную мать и всячески желаешь ей счастья и хочешь спасти. Что…

— Так какого хрена?! — негодующе взревел я. — Если ты все это понимаешь, то в чем, мать твою, твоя проблема?!

Он искоса посмотрел на меня.

— Моя проблема, — холодно произнес он. — Это твой характер, пришелец. Тебе не знакома ответственность.

— О чем ты? — проскрежетал я. — Поясни, будь добр.

— Слушай, если способен, — твердо сказал Аид. — Говоришь, ты не выбирал попасть в тело моего сына? Что ж, я верю. Случайность? Допустим. Но сказал ли ты об этом кому-нибудь? Или же лгал всем вокруг? Лгал мне, лгал Персефоне, лгал друзьям.

— И чтобы я сказал? — возмутился я. — Привет, я пришелец из…