Чтение онлайн

– Почему так смотришь?
– не прерывая зрительного контакта, делаю большой глоток. Вода стекает по подбородку, тонкая струйка бежит по шее и попадает под футболку. Вытираю кожу внутренней стороной ладони.

– Садись, поговорим, - велит он и указывает взглядом на стул напротив.

– Ты в состоянии говорить?
– заламываю бровь.

– Я выпил не так много, как ты думаешь, - он резко встает, подходит к двери и закрывает ее. Видимо, чтобы нас не услышали мама с папой.

Я все-таки сажусь за стол и скрещиваю руки на груди. Закрываюсь от него. Он возвращается на свое место. Я почему-то вспоминаю первые дни в новой семье, ранние подъемы, сборы мужа на работу и в командировку. Перед глазами сцена, как я тянусь к нему на цыпочках, чтобы поцеловать, а он выходит во двор и садится в машину. Я же вспоминаю, что у меня в духовке свежие булочки для него. Залетаю на кухню, хватаю полотенце, вытаскиваю противень и перекладываю пышную сдобу в контейнер. А потом бегу на улицу в одних тапках и без верхней одежды. На дворе поздняя осень, пар изо рта густой. Таир, увидев меня выходит из машины и смотрит, как на дурочку. А я ему протягиваю контейнер и говорю, что забыла передать. Пусть с чаем в обед попьет. Что он тогда сделал? Расплылся в улыбке, обнял и поцеловал в лоб. Я потом целый день летала, а свекровь надо мной посмеивалась. В лоб поцеловал. Господи! Лоб - это не губы.

– Почему смеешься?
– слышу тихий вопрос от Таира. Видимо, предавшись воспоминаниям, я наяву улыбнулась.

– Вспомнила нашу жизнь в первый месяц после женитьбы. Когда я была безумно влюбленной в тебя дурочкой.

– Ты никогда не была дурочкой, - черные брови ползут к переносице.

– Нет? А как еще назвать девушку, которая влюбилась в мужчину старше, а он ее никогда не любил, а женился, потому что “так было нужно”, чтобы мама с папой, наконец, отстали. Ну что, Таир, стало тебе после этого легче.

– Ты все слышала?

– Я слышала достаточно. Зачем ты вообще на мне женился? Знаешь, как говорят: “Мы в ответе за тех, кого приручили?” Я была собачкой. которая по первому твоему зову бежала к твоей ноге.

Медлит. Наверное, слова подбирает. Интересно, о чем он думает? Что у него на душе? Делится ли он своими мыслями и чувствами с другой, раз уж со мной никогда не делился?

– Сабина, прости меня. С самого первого дня до последнего. Прости.

Мой подбородок дрожит, кутаюсь в кофточку и не могу согреться. Держусь, чтоб не заплакать.

– Как же легко все: сделать, а потом сказать “прости”.

– Я виноват, и вины своей с себя не снимаю. Когда мы поженились, у меня были к тебе чувства. Правда, - звучит, как оправдание.
– Я думал, это то самое…нежность, симпатия, уважение. Ты была идеальной во всем.

Усмехнулась и подумала про себя: “Но идеальных не любят”.

– Даже так…Ты вообще любил меня когда-нибудь? Хоть чуть-чуть? Как мужчина любит женщину?

В тишине опускает голову. Вот и ответ: нет, не любил. Секунды растворяются в его молчании, а я изнемогаю от острой боли. Таир снова берется за бутылку и наливает коньяк в рюмку.

– Просто правду мне скажи, пожалуйста.

– Правду?
– поднимает на меня осоловелые глаза.
– Тебе она не понравится.

Раз - и пустая рюмка с характерным звуком опускается на скатерть.

– А ты попробуй, - раздракониваю я, хотя знаю, что мне не понравится то, что скажет.
– Хочу узнать, понять.

Я чертова мазохистка. Потому что чем больнее, тем быстрее я вырву его из сердца.

– Честно сказать, мне не нужна была эта любовь. Она для слабаков. Так я считал. Я думал, то, что у нас с тобой - самое правильное. Брак, построенный на взаимном уважении, доверии, симпатии, общности. Но потом я встретил Элину. Не знаю, что со мной случилось. Магия какая-то. Но она так запала мне в душу.

Господи, ну зачем? Стало еще тяжелее, потому что все, что он описывает по отношению к другой женщине, я чувствую к нему. Один в один. Люблю несмотря ни на что. Несмотря на то, что он перемолол меня и выплюнул.

– Боролся, старался не смотреть. Но и у нее, оказывается, тоже самое было. А потом мы сорвались.

– Когда?

– На Новый год. Нафисе было чуть больше года, - с горечью в голосе признается он.

– Господи, - закрываю глаза и чувствую, как из глаз вытекают слезинки.

– Вскоре мы расстались.

– Когда умерли родители?

– Да.

– Что потом?

– Через семь месяцев она позвонила и сказала, что наш сын в реанимации. Он родился раньше срока.

– И вы воссоединились?

– Нет, - мотает головой.
– Сначала я просто им помогал. Понимаешь, это же мой сын. Мой, - стучит кулаком по сердцу.
– Ну а дальше…все опять случилось.

– Тогда, неделю назад…ты хотел мне рассказать о ней. Так?
– протерев нос рукавом, спрашиваю очевидное.

Он кивает.

– А почему ты молчал так долго? Почему сразу не признался?
– громкий и отчаянный шепот вырывается из груди.

–Боялся сделать больно. Тебе, Нафисе, родителем. Боялся, что возненавидят. Да, - отмахивается, - так и получилось.

– Трус!
– тихо кричу я.
– Какой же ты трус! Предатель! Почему сразу не пришел ко мне и не сказал, что любишь другую? Я могла еще тогда простить твою нелюбовь, если бы знала. Столько месяцев вранья! Два года я делила тебя с другой! Ты ложился со мной в постель и представлял ее, ведь так? Правду скажи: “Моя девочка”? Это же ты ее так называл, когда трахал?!

Ему даже отвечать не надо было, я все поняла по взгляду. И от осознания, что все именно так, меня затопила черная волна обиды и злости.

– Господи! Господи! Как ты мог?!

Роняю лицо в ладони и трясусь от приглушенного плача.

– Прости меня, - он за секунду оказывается рядом со мной, стоит на коленях, трогает коленки. Замечаю слезы в его глазах. Даже не знала, что он на это способен.
– Прости, Сабина. Меньше всего на свете я хотел обидеть вас с Нафисой. Вы очень дороги мне.

– Скажи лучше - “удобны” - цежу сквозь зубы.
– Все это время я была для тебя удобной женой, а она - любимой. Все твое внимание, любовь, ласка, нежность доставались ей. И сын! Он был для тебя важнее нашей дочери!

– Нет, это не так!

– Так! Иначе почему ты не остался с дочерью в больнице, а побежал отвозить их?! “Они тоже мои” - эта твоя фраза до сих мне мозг разъедает.

– Я люблю Нафису. Она - моя девочка, - все также стоя на коленях признается он.
– Я все сделаю для нее, для вас.

– Нафисе ничего не нужно, кроме любви и внимания отца. Вот только ее сместил твой внебрачный ребенок, - замечаю я со сталью в голосе.
– Он тоже крал время, которое ты мог проводить с ней. Но ты приходил, когда она спала. Сын! Вот, кто тебе важнее. Не нужна тебе дочь!

– Неправда. Я уже сказал тебе, что сделаю все для нее и даже больше.

– Да? Я никогда не забуду то, что ты сделал для нее в первые часы в больнице. Не забуду, как ей пытались поставить капельницу, а она брыкалась, кричала и плакала. Мы с соседкой по палате держали ее за руки и ноги, чтобы ей вставили иглу в вену. У меня эта картинка навсегда в голове!
– стучу пальцами по виску.
– Где был ты? Со своей любовью?