Чтение онлайн

Вижу, как ему плохо от моих слов. Наслаждаюсь его болью, к своему ужасу. Таир встает на ноги и идет на свое место. По дороге вытирает глаза рукой. Все-таки сломался.

После мы долго молчим. Очень. Я вглядываюсь в темноту за окном и пытаюсь не упасть духом окончательно.

Внезапно понимаю, что мы с Таиром за четыре года никогда не ругались. Я ни разу за всю нашу семейную жизнь не кричала, не шипела, не рыдала навзрыд. Я была до тошноты правильной, маленькой девочкой, безумно влюбленной в своего зрелого мужчину - мой идеал, как я считала. Так может, он им не был? Может, я - дурочка, наделила первую любовь теми качествами, которыми он не обладал? Просто потому что мне хотелось верить, что он действительно такой? Смелый, честный, любящий, нежный? Я смотрела на него сквозь розовые очки. А теперь осколки мне глаза до крови изрешетили.

Интересно, а та, другая, с ним ругается? Устраивает скандалы? Плачет, кричит? Интересно, а потом они занимаются страстным сексом, как пишут на женских форумах? Боже, о чем я сейчас думаю? Я сейчас еще глубже себя закапываю.

Девочки, дорогие! Спасибо всем, кто пошел со мной дальше! Вы лучшие! Эмоционально тяжело дались последние главы. Продолжим разговор на кухне завтра. И как всегда саундтрек специально для вас, мои хорошие! Вот здесь: https:// /ru/blogs/post/580749

Нельзя насильно быть любимым, Нельзя насильно полюбить, Быть одному - невыносимо, Но лучше так, чем вместе быть С тем, чьи объятья не волнуют, Кто раздражает, бесит, злит. От лицемерных поцелуев Давно уж сердце не болит. Нет глупой ревности. И чувства Давно остыли, как угли... Сберечь любовь - почти исскуство. А мы, наверно, не смогли...

Галина Масалыгина

Сабина

И снова стопка в его руке летит вверх, а потом звонко ударяется о стол. Никогда не видела, чтобы он так пил. Мы так много хотим друг другу сказать, но не можем. Каждый чувствуют к другому что-то свое. Я по-прежнему люблю…также сильно, как и не ненавижу.

Его съедает чувство вины передо мной и Нафисой. А жить с ним, наверное, еще тяжелее. Странная все-таки у него совесть. Сейчас он раскаивается, а два года прекрасно вел двойную жизнь, а еще раньше умело врал, отвечая “Я тоже” на мое признание в любви.

И вот он сидит: запутавшийся, сломленный, уставший. Но даже такой - он все равно в выигрыше. Потому что у него есть любовь. О любит и любим. У него новая семья и новая жизнь. А мое сердце, которое он без труда приручил в самый первый день знакомства, на дне. Оно не сразу, не скоро разучится его любить.

– В понедельник подам на развод. Из общего у нас только дочка. Но я думаю у тебя хватит ума не судится за нее.

Он поднимает голову и долго смотрит на меня, пытается сфокусироваться.

– Я бы никогда этого не сделал. Ты знаешь.

– Знаю, - пожимаю плечами и язвлю.
– Ты же так много работаешь ради всех нас четверых.

– Сабина, пожалуйста, - хватается за голову.
– Я действительно хочу обеспечить вам достойную жизнь. Хочешь, квартиру сниму? Буду сам оплачивать.

– Не надо, - колотит от ярости.
– Мы будем жить в родительской. Ирада поможет мне с Нафисой.

– Мы говорили сегодня с твоей сестрой. Она, как бы помягче сказать, очень своеобразная.

– Она защищает меня. Всего-то, - пожимаю плечами.

– Пообещай, что Ирада не будет настраивать дочь против меня.

– Она-то не будет! Смотри, чтоб твоя любовь не настроила тебя против дочери.

– Эля не такая, - обрывает меня взглядом. Надо же, как он готов ее защищать!
– Она знает, как для меня важна Нафиса.

От одного упоминания имени его любовницы мутит до рвотных позывов. Он еще и мою дочь с ней обсуждал! А как защищает – аж глаза блестят! Хочется разить о его голову эту чертову бутылку за это.

– Поживем-увидим, - ехидная ухмылка пугает меня саму. Не знала, что я так умею.
– Ты просто не знаешь, какими могут быть женщины.

– Хорошо, если не квартира, чего ты хочешь?

– Вот так просто?
– как-то странно нас бросает из одной крайности в другую.

– Я ни от чего не откажусь. Алименты. Это даже не обсуждается.

Буравим друг друга взглядами. Интересно, о чем он сейчас думает? Может, считает, что эта глупая серая мышка будет довольствоваться тем, что я дам. Но я сейчас слишком зла, чтобы быть доброй.

– Алименты. Частный садик, - начинаю я.
– В государственный прием уже закрыт. А мне нужен рядом с домом. Я собираюсь выйти на работу.

– Хорошо.

– Одежда, игрушки, врачи. Я бы могла ходить в обычную поликлинику, но наш педиатр принимает в частной клинике.

Соглашается.

– Черт, как просто оказывается, - горько усмехается.

– Я хочу забирать ее на выходные, - просит он.

– Только без ночевок и не к своей, - замолкаю на полуслове.

– Почему? Я хотел бы потом познакомить ее с братом.

Подлец! С братом он собрался ее знакомить!

– Ты сейчас серьезно?
– с губ слетает нервный смешок.
– Думаешь, я отпущу свою дочь к твоей любовнице? Нет. Если с ночёвкой, то только в этот дом.

– Но ты же понимаешь, что рано или поздно я познакомлю их со своей...

– Новой семьей? – договариваю за него я. – Какой же ты, Таир...

Слова застревают в горле.

– Еще рано ее знакомить. Сначала она должна привыкнуть, что мы живем отдельно.

– Разберемся. Наверное, надо с ней поговорить?

– Я сама. Она еще маленькая и не все понимает. Да и отвыкла она от тебя.

– В каком смысле?
– округляет глаза Таир.

Ну что ж, готовься. Правда ведь глаза колет.

– А ты не понимаешь? Все последние месяцы ты приходил поздно, когда она уже спала. В выходные тебя сдувало ветром. И я теперь понимаю, в какую сторону, - кривлю губы в ехидной ухмылке.
– Ты думаешь, подержал дочку на руках пять минут, и она убежит довольная? Нет, Таир, это так не работает. Чтобы завоевать любовь ребенка, особенно дочери, нужно быть вовлеченным, нужно играть с ней в то, во что она сама хочет, нужно разговаривать, обнимать, целовать, говорить, что она твоя принцесса каждый день. Пусть это будет всего полчаса, но это время только для двоих. А ты лишил и себя, и её всего этого. Поэтому я тебе сейчас говорю - не хочешь потерять ее завтра, будь для нее отцом сегодня.