Чтение онлайн

Алан плохо спал всю ночь из-за зубов. В итоге мы с ним заснули в обнимку только под утром. А когда я встала то сразу же бросилась проверять телефон. Снова молчание. Не выдерживаю и все-таки набираю его. Он долго не берет, а потом я слышу не его, а женщину в возрасте. Сразу понимаю, что это его мама.

– Что вам нужно?
– тут же спрашивает с возмущением.

– Здравствуйте, - стараюсь быть дружелюбной.
– Я хотела поговорить с Таиром.

– Он занят, - нетерпеливо обрывает меня.

– Я понимаю . Но..

– Послушайте, я не знаю вас. Какая вы, откуда, чего вообще хотите, и что вы сделали, чтобы его привязать к себе. Но то, что вы разрушили семью моего сына, ни я, ни мой муж вам не простим.

– Не простите?
– тихо, сквозь слезы переспрашиваю. В горле болючий ком застревает.
– Даже несмотря на то, что у нас с Таиром сын, похожий на него? Ваш внук.

– Я вам все сказала. Делайте выводы, - прошипела она и бросила трубку.

Начинаю задыхаться от обиды и слез. Его родители - последние, о ком я думала в нашей истории. Всегда вперед выходили жена и дочь, но я, дурочка, совсем забыла, что по их традициям, младший сын должен остаться с отцом и матерью. Значит, они ненавидят меня? Обсуждают, наверное, кости перемывают. Но мой сын…она даже не ответила на мои слова о том, что он похож на Таира.

– Ма-ма!
– Аланчик размахивает ручками, сидя в детском кресле.

Вытаскиваю его оттуда, прижимаю к себе и зацеловываю. Осознание, что родители Таира могут так и не признать внука, ранит до глубины души. Но я это уже проходила. В конце концов, ни мой отец, ни его родственники не знали обо мне.

Таир приходит лишь после восьми, когда я уже уложила Алана. Открываю ему дверь, но обида съедает изнутри, поэтому не встречаю его как обычно. Прислонившись плечом к стене, жду когда зайдет. И стоит ему появится в дверях, как у меня сердце ухает вниз.

– Милый, что случилось?
– подбегаю к нему и касаюсь пальцами огромного синяка на скуле.
– И губ разбита.

– Эль, не надо, - отводит он взгляд.

– Что случилось?
– я уже на грани истерики.

– Упал, - Таир разувается и идет в комнату, а я семеню за ним.

– Так не падают. Ты думаешь я не понимаю? Это твоя жена? – голос непривычно высокий.

– Эля, не трогай мою жену. Ей пришлось скорую на ночь глядя вызывать.

– Почему?
– скрещиваю руки на груди.

– Упала в ванной. Давление поднялось.

– А, ну да, конечно.
– бормочу себе под нос и злюсь из-за того, что она все равно на шаг впереди. Скорее всего, решила разыграть карту больной страдалицы, чтобы удержать Таира рядом.

Любимый садится на диван и запрокидывает голову. Он сглатывает, и острый кадык дергается на его шее. Как завороженная наблюдаю за ним, сажусь рядом и прижимаюсь так крепко, что дышать забываю. Таир обнимает меня одной рукой, а мои пальцы тем временем проскальзывают под его пуловер. Но он не останавливает. Знаю, что устал. Знаю, что все плохо. Решаю смолчать о том, что говорила с его матерью. Теперь мне становится все равно, примут меня или нет его родители. Нам и втроем хорошо.

– В понедельник Сабина подает на развод, - сообщает тихо.

Я ликую, но не подаю вида. Все же надо научиться молчать там, где это необходимо.

– Устал?
– шепчу ласково и припадаю губами к шее. Таир закрывает глаза, потому что с ума сходит от всего, что я делаю.

– Не то слово, – вздыхает и сжимает кожу на мое талии.

– Больно?

– Уже нормально. Мама обработала.

– Полечить тебя?
– моя рука призывно едет вниз.

Он ничего не отвечает, но по реакции и глухому стону понимаю, что он очень даже не против.

Вскочив с дивана, выглядываю в коридор и прислушиваюсь, не кряхтит ли Алан. Убедившись, что сынок спит, прикрываю дверь в зал, выключаю свет и медленно иду к Таиру. В комнате полумрак, свет попадает лишь с улицы. Сажусь к нему на колени, лицом к лицу, глаза в глаза. Он подается вперед, обнимает и нежно целует. Отвечаю, вожу кончиком языка по губам, а он ведет ладонями по спине и сбрасывает мою футболку.

– Вот так. Да,- шепчу ему и задыхаюсь от счастья, когда она валит меня на диван и нависает сверху.

Сабина

– Ну что ты дуешься? Никто же не умер!
– разводит руками Ирада..

Как только мы с братом приехали, я тут же налетела на нее на кухне, пока Шамиль развлекал Нафису за закрытой дверью зала.

– И слава Богу!
– шепотом рычу я.
– Ты же знаешь прекрасно, какой у нас брат. Он же боксом занимался. А если бы Таир упал, ударился головой и умер?

– Мир бы очистился от еще одного муд*ка!
– цокает сестренка и сдувает с лица кудрявую прядь.

– Как ты можешь?
– задыхаюсь от негодования.
– Он же помог тебе после аварии! Оплатил реабилитацию, лекарства.

– И что мне по гроб жизни в ноги ему кланяться? Я еще вчера скинула ему все деньги!
– усмехнулась Ирада.

– Откуда взяла?
– вскидываю брови.

– Мне заплатили за работу и я перевела остаток Таиру. Я как папа, не хочу быть никому обязанной!

Поворачиваюсь к ней спиной, крепко сжимаю пальцами столешницу. Упоминание папы больно ранит. Брат прав. Если бы родители были живы, они бы нас защитили. С ними пережить эту бурю было бы легче.

– Сабин, ну ты чего?
– сестра обнимает меня сзади и кладет подбородок на плечо.
– Да, может я перегнула, но по нашим законам тебя все равно должен был забрать кто-то из родственников.

– Я знаю, - накрываю ладошкой ее руку.
– Просто когда Шамиль ударил Таира, я очень испугалась.

– Блин, ну Сабин, он всегда нас защищал, с самого детства. Таирчик “в штанах пипирчик” должен знать, что за тобой семья, что ты не одна. То, что сделал этот г**дон даже кровью не смыть.

– Господи, Ирада!
– поворачиваюсь к ней лицом.
– Тебе бы рот прополоскать, ты все время ругаешься, - улыбаюсь я.

– Я неправильная уйгурка. Матерюсь, не умею готовить, а теперь еще и посылаю старших. Слышала бы ты, как он вчера рычал от того, что я обозвала его козлиной.

– Все, - обрываю ее.
– Он - отец Нафисы. И, пожалуйста, в ее присутствии о нем либо хорошо, либо вообще никак.

– Прям как о покойнике, - прыскает в ладошку Ирада.

– Ты можешь хотя бы сделать вид, что ты меня услышала?

– Я тебя услышала, - кивает она, сдерживая смех, а потом берет мою руку и становится серьезной.
– Ты знаешь, что я всегда буду за тебя. Что бы ни случилось, - она целует меня в щеку и я уже не могу на нее злиться.
– Помнишь, как говорили мама с папой?