Чтение онлайн

Она вздрогнула, сердце ея сильью забилось; она съ судорожнымъ движеніемъ поднесла платокъ къ глазамъ и, тотчасъ отдернувъ его, оборотилась къ двери.

У этой двери стоялъ Горинъ, казалось, не смя сдлать шагъ впередъ и будто выжидая ея привта.

Лицо Зинаиды примтно измнилось.

— Ахъ, это вы! — произнесла она слабымъ, едва слышнымъ голосомъ.

— Простите меня, — произнесъ онъ, бросая на нее испытующій взглядъ, — можетъ быть, я не кстати прервалъ ваше уединеніе…

— О, нтъ, нтъ… ничего… — возразила она, но голосомъ замтно робкимъ… — Вы видли Вольдемара?

— Кажется, его нтъ дома, — хладнокровно отвчалъ онъ.

— Въ самомъ дл, вы правы, его нтъ съ самаго утра… Что жъ вы не сядете?

— Скажите откровенно: я помшалъ вамъ…

— Отчего вы такъ думаете? — торопливо прервала она. — Право, нтъ! Знаете ли, передъ вашимъ приходомъ я замечталась. Со мной это часто случается. — Она улыбнулась. — Сегодня утромъ я получила письмо изъ деревни отъ матушки, и мои мысли невольно обратились къ прошедшему. Мн такъ бы хотлось въ эту минуту видть ее, быть съ нею… Но правда ли, это простительная прихоть? — прибавила она посл минутнаго молчанія.

— Теперь я еще больше, еще сильне вижу мою неловкость. Но я, право, нехотя разрушилъ ваши мечты, и, несмотря на то, я безпощадно заслуживаю наказанія…. Неправда ли, я теперь похожъ на тхъ злодевъ, которые часто своими докучливыми посщеніями, вовсе не подозрвая того, вырываютъ лучшія минуты у поэта, минуты его вдохновенія? О, это безбожно! А мечтающая женщина — разв это не поэтъ? Она еще выше поэта. Она сама вдохновляется и вдохновляегъ другихъ…

Зинаида потупила очи, пригладила рукою гладкія шелковистыя тесьмы волосъ — и отодвинулась отъ камина, потому-что лицо ея пылало…

Горинъ смотрлъ на нее и чувствовалъ, какъ могучими кольцами, будто змя, страсть обвивала его… и сильнй и крпче давила въ своихъ кольцахъ и впускала въ него свое ядовитое жало… Тутъ онъ впервые понималъ вполн, что мужчина можетъ сдлаться рабомъ женщины.

Когда Зинаида подняла очи и украдкою, боязливо, взглянула на него, въ этомъ взгляд блеснулъ для него небесный лучъ, радужный лучъ надежды — и сердце его затрепетало, отозвалось на этотъ взглядъ…

— Отчего вы такъ задумчивы?.. — снросила Зинаида Горина, который, опустивъ свою голову на руку, смотрлъ на тнь ея пожекъ, соблазнительно лежавшихъ на богатомъ ковр.

— Я думалъ, — отвчалъ онъ, — о томъ, что я скоро долженъ или совершенно помириться съ жизнью, или разссориться съ нею навсегда…

— Зачмъ же разссориться? — возразила она.

— Потому что съ нкотораго времеии… я не принадлежу самому себ…

Онъ остановился, онъ хотлъ договорить ей страстнымъ пламеннымъ языкомъ очей то, чего не смлъ произнести словами, чего не могъ выразить бдными условными звуками.

Легкая дрожь пробжала по ея тлу.

Дрова почти догорли въ камин, и только легкій огонекъ, разноцвтно и прихотливо перебгая, потухалъ, оставляя на черномъ пепл яркія звздочки, будто на флер, обсыпанномъ блестками… Въ будуар было темно…

Зинаида пришла въ себя… Она теперь только замтила, что будуаръ не былъ освщенъ, что она сидла наедин съ нимъ, и торопливо схватила лежавшій на стол колокольчикъ…

— Поскорй освтить комнаты! — сказала она вошедшей горничной.

Черезъ четверть часа Горинъ, лежа въ коляск, мчался домой…

— Эта женщина несравненна… но она, кажется, недоступна, — мыслилъ онъ.

Кровь кипла въ юнош, и мысли его бродили въ какомъ-то туман, и образъ ея роскошно обнималъ его воображеніе. Въ это время онъ былъ готовъ на все — за одинъ любовный взглядъ ея…

Такъ прошелъ мсяцъ. Горинъ сдлался уже необходимымъ лицомъ въ дом полковника. Онъ былъ, какъ говорятъ, другъ дома. Можетъ быть, онъ не сомнвался боле въ любви Зинаиды, но эта любовь не подвинулась ни на шагъ противъ прежняго. Она съ тяжкою болью таила въ своемъ сердц престугное чувство, она силилась побороть себя и желала отдалить Горина. А эта борьба распаляла его еще боле…

Разъ какъ-то между довольно длиннымъ разговоромъ, который могъ служить прекраснымъ образомъ энциклопедической болтовни гостиныхъ, Свтлицкій намекнулъ Горину, что въ обществахъ стали замчать его отсутствіе. Горинъ молчалъ. Черезъ нсколько минутъ Свтлицкій подвелъ разговоръ къ тому же.

— Въ самомъ дл, съ нкотораго времени, — говорилъ онъ, — васъ почти не встрчаютъ ни въ театрахъ, ни въ залахъ. Это добрый знакъ… Видно вамъ наскучило безъ пользы расточать любезность передъ всми. Вы сосредоточились, вы посвятили себя одному предмету. Такъ и должно. Нельзя же вдругъ гоняться за нсколькими бабочками… Не такъ ли?

Онъ засмялся и взялъ Горина за руку.

Брови Горина примтно надвинулись на глаза… Онъ кусалъ нижнюю губу.

Слова Свтлицкаго, равнодушныя, заостренныя холодной ироніей, прикрашенныя натянутымъ смхомъ, взбсили его, и онъ не могъ скрыть этого.

— А правда, — продолжалъ Свтлицкій, будто не замчая измненія лица молодого человка, — правда, я васъ-таки встрчалъ въ гостиныхъ… Гд-бишь это? Да, кажется, у И*. Полковникъ очень милъ, согласитесь? Боже мой! И онъ, онъ иметъ такую жену! врьте посл этого въ вышнее правосудіе…

Голосъ и лицо Свтлицкаго приняли какую-то торжественность…

— Послушайте меня, Горинъ, вы мн всегда нравились, я говорю это не всмъ и каждому, поврьте мн. Вы человкъ благородный, я не сомнваюсь въ томъ. Мои лта и опытъ не обманутъ меня. Ради Бога, не подавайте всякому безперому птенцу руки для дружбы. Это не мой совтъ, я не смлъ бы совтовать вамъ. Такъ говорилъ старикъ Шекспиръ, а онъ, право, зналъ, что говорилъ… Не ввряйте вашихъ чувствъ никому, я сорокъ лтъ трусь съ людьми, я знаю, что такое люди… Но всего боле бойтесь молодежи. Она разнесетъ вашу тайну на своихъ втреныхъ крыльяхъ… и тогда…

— Я, право, не понимаю васъ; разв я имю какія-нибудьтайны?

— Полноте скрываться… Вы знаете, что мн извстны ея чувства къ вамъ. Не удивляйтесь, но спрашивайте меня, почему я знаю?.. Я вамъ не могу дать другого отвта, кром того, что я живу сорокъ лтъ. Она любитъ васъ, это врне всхъ аксіомъ въ мір. Подобной женщины вы не встртите въ обществ, я ручаюсь вамъ… Ея мужъ самое глупое животное. Къ тому же, онъ день ото дня равнодушнй къ ней…

Свтлицкій осмотрлся кругомъ, наклонился къ уху молодого человка и едва слышно произнесъ:

— Она будетъ ваша!.. Вы вдь также любите ее?..

Горинъ видлъ, что скрываться ему отъ этого человка напрасно. Онъ даже былъ тронутъ его участіемъ и дружески пожалъ ему руку…

— Да, я люблю ее! — произнесъ онъ сквозь зубы.

И вогъ одна минута ршила все. Свтлицкій сдлался его повреннымъ; онъ отдалъ себя въ его руки.

— Прекрасно! все покровительствуетъ вамъ. Мужъ съ утра до ночи вн дома, съ ночи до утра за картами… О, вы должны развернуть передъ нею новый міръ, заставить узнать ее, что такое счастіе, окружить ее, эту бдную женщпну, душистыми розами любви, задернуть для нея прошедшее и…