Чтение онлайн

— Вот что значит отсутствие базового курса «Обработка камня зловещим взглядом и прочими подручными средствами», — бубнила я себе под нос, с силой вдавливая холодную поверхность артефакта в шершавый булыжник. — Всё, чему меня учили долгие годы, всё, чем я гордилась — бесполезно в этой дыре! Некромантия? Тишина в ответ, мёртвые спят богатырским сном! Заклинания подрыва, способные разнести вдребезги стальные ворота? Воздух колышется сильнее от моих проклятий! Даже простейшее заточное заклятье, которое любой ученик первого курса щёлкает как орешки — и то не срабатывает! Одно сплошное, тотальное унижение! Я лучшая выпускница Питтсфордской Академии, а моё главное достижение здесь — украденный каменный член и сорванные в кровь ладони!

Кот, свернувшийся тёплым, дышащим комочком на моём подоле, лишь лениво приоткрыл один изумрудный глаз, словно говоря: «Сама виновата. Надо было слушать маменьку и учиться не только высоким материям, но и чему-то полезному. Хотя бы рукопашному бою или основам камнерезного дела». Он мурлыкал, и эта вибрация, такая спокойная и самодовольная, ещё сильнее выводила меня из себя.

Ветер завывал в щелях рассохшихся стен мельницы, насмехаясь над моим жалким положением, задувая внутрь ледяные струйки воздуха, пахнущие прелыми листьями и грядущей зимой. Я уже начала серьёзно задумываться, не попробовать ли мне действительно использовать этот дурацкий артефакт по его прямому, пошлому назначению — отправиться в ближайшую деревню и попытаться «очаровать» какого-нибудь местного деревенского дурачка с сильными руками и слабым умом, чтобы тот стал моим покорным слугой. Но мысль об этом, о необходимости кокетничать, строить глазки, притворяться слабой и нуждающейся в защите, вызывала такую волну тошноты и презрения, что я тут же, с силой, отбрасывала её прочь. Нет. Я лучше сдохну в одиночестве, но не унижусь до уровня этих ведьм из «Сердца Греха».

И тут кот внезапно напрягся. Его мурлыканье оборвалось на полуслове. Уши, только что расслабленные, резко прижались к голове, спина выгнулась дугой, а тихое, низкое, предупреждающее урчание, больше похожее на отдалённый грозовой раскат, заставило меня замереть на месте, вырвав из плена собственных уничижительных мыслей. Я инстинктивно замерла, вжавшись в тень у колеса, затаив дыхание, вслушиваясь в ночь.

Сначала я не услышала ничего, кроме привычного завывания ветра и скрипа старых балок над головой. Потом… до меня донеслись приглушённые, прорванные порывами ветра голоса. И чёткий, не принадлежащий лесу скрип шагов по мёрзлой, хрустящей земле. Не один человек. Несколько. Двое, трое… возможно, больше.

— … точно здесь, говоришь? — донёсся хриплый, прокуренный голос. — Ничего не путаешь?

— Точно, босс. Старая мельница на окраине Чёрного леса. Баба одна, из деревни, видела, как она сюда бежала. Вся в чёрном, с котом.

— Ну что ж… тогда пора зарабатывать награду, — раздался другой голос, более гладкий, но оттого не менее неприятный. — Живой или мёртвой — нам, в общем-то, всё равно, но мёртвая, поди, проще в транспортировке. Меньше возни.

Лёд пробежал по моей спине, сменив жар ярости на холодный, пронизывающий ужас. Охотники. Наёмники. Их наняла мачеха. Они нашли меня. Сердце заколотилось где-то в горле, сжимая его стальными тисками паники, перекрывая дыхание. Руки задрожали, и я едва не уронила свой жалкий «скипетр».

Я метнулась взглядом по знакомому пространству мельницы. Бежать? Через чёрный ход? Но его здесь не было. Куда бежать? В лес? Они уже окружали строение. Я слышала, как они переговариваются, как их тяжёлые, подбитые железом сапоги увязают в грязи и хрустят ветками, расставляя силки. Они действовали слаженно, профессионально.

— Кот, — прошипела я, едва слышно, — план! Мне срочно нужен гениальный план, или мы оба закончим свои дни в темнице мачехи, а то и того хуже!

Кот ответил мне лишь яростным, беззвучным шипением в сторону двери, его шерсть стояла дыбом. Его план, видимо, заключался в том, чтобы поцарапать всех до смерти или напужать до инфаркта. Недостаточно вдохновляюще.

В этот момент дверь, которую я кое-как подпёрла щепкой, с грохотом распахнулась, отлетев в сторону и ударившись о стену. На пороге, заливаемые лунным светом, вырисовывались трое фигур. Двое — здоровенные, плечистые детины в потрёпанных кожанках, с топорами за широкими поясами и увесистыми, окованными железом дубинами в руках. А между ними… тот самый рогатый маг, которого кот так лихо атаковал в избе Маремьяны. Его козлиное лицо искажала злобная, торжествующая ухмылка, а на штанине, чуть ниже колена, красовалась свежая, кривая заплатка.

— Ну что, ведьмочка, — проскрипел он, и его голос звучал как скрип ржавых ворот. — Попалась, голубушка. Выбирай сама — сдаёшься красиво, сама свяжешь свои белые ручки, или мы тебя тут немного помнём, а потом повезём к твоему дорогому князю. Хотя… — он злобно усмехнулся, — после того, как твой котик меня так опозорил, я лично голосую за второй вариант. Очень хочется повозиться.

Я вскочила на ноги, сжимая в потной, дрожащей руке единственное, что у меня было — холодный, тяжёлый каменный фаллос. Я чувствовала себя последней идиоткой. Стою с дурацким членом в руке против двух профессиональных громил и разъярённого мага. Моё сердце бешено колотилось, ноги подкашивались.

— А не пошли ли вы все в жопу, желательно, кружным путём через болото? — выпалила я, пытаясь вложить в голос больше бравады, чем чувствовала на самом деле, и отступая к дальней, самой тёмной стене.

— О, бойкая! — рассмеялся один из громил, тот что пошире в плечах. — Мне нравится! С такими всегда веселее!

Он сделал уверенный шаг вперёд, его ботинок громко стукнул по половице, и в тот же миг кот, словно рыжая бесшумная молния, рванул с места. Он не стал, как в прошлый раз, царапать ноги. Он сработал на опережение и на максимальный урон. Он прыгнул прямиком на лицо нападавшего, впиваясь длинными, острыми когтями в глаза и издавая звук, который я никогда не слышала от домашнего животного — нечто среднее между рычанием ящера и шипением кипящего масла.

Мужик взревел от неожиданной боли и шока, замахал руками, пытаясь сбросить с себя разъярённое, вцепившееся в него животное. Второй громила, его напарник, на мгновение опешил, застыв в нерешительности, и этого мгновения мне хватило. Инстинкт самосохранения оказался сильнее паралича страха.

Я не помню, как это вышло. Я не умела драться. Златослава и подавно никогда не держала в руках ничего тяжелее серебряной вилки. Но адреналин — великий учитель. Я изо всех сил, с криком, в котором смешались ярость, отчаяние и вся накопившаяся ненависть, швырнула в него свой «скипетр». Я целилась в голову, но попала ему в плечо, в ключицу. Раздался глухой, костный удар, и он взвыл, схватившись за травмированное место и роняя дубинку. Обсидиан был чертовски тяжёлым и твёрдым.

Но это не остановило его надолго. Боль лишь разъярила его. С лицом, искажённым злобой и болью, он, забыв про осторожность, рванулся ко мне, протянув свои здоровенные, волосатые руки. Я отскочила, споткнулась о разбросанное на полу сено и груду щепок и упала на спину. Он навис надо мной, перекрывая свет, его громадные ладони потянулись, чтобы схватить меня за горло и придушить.

В этот момент из-под тени колеса выскочил кот, уже выпустивший первого громилу, который, истекая кровью из поцарапанных глаз, катался по полу. Кот впился зубами в запястье руки, которую я только что травмировала своим броском. Тот закричал ещё громче, дико и нечеловечески, и, размахнувшись здоровой рукой, с силой швырнул кота о ближайшую стену.

Я услышала глухой, мягкий удар и тихий, короткий, жалобный звук, больше похожий на хруст. Кот упал на пол у самого основания стены и затих, его рыжая шкурка слилась с темнотой.

Что-то во мне щёлкнуло. Словно лопнула последняя, сдерживающая что-то чудовищное струна. Это не был страх. Это не была паника. Это была ярость. Чистая, безудержная, всепоглощающая, белая от накала ярость. Они посмели тронуть моего кота. Моего единственного, странного, саркастичного, рыжего союзника в этом аду. Моё единственное живое существо, которое не предало и не пыталось меня очаровать.