Чтение онлайн

— Убила… — прошептал один из них, молодой, с юношеским пушком на щеках, резко бледнея. — Ведьма! Она убила князя Всеслава!

Они почти синхронно обнажили мечи. Сталь злобно звякнула, высекая в полумраке синие искры. Я инстинктивно приготовилась к бою, сжимая в потной ладони свой дурацкий, но смертоносный артефакт. Энергия внутри, будто разбуженная звоном стали, снова рванулась наружу, готовая испепелить, разорвать, уничтожить, смести этих солдафонов с лица земли…

Но второй стражник, похоже, старший по званию, мужчина лет сорока с жёстким, обветренным лицом и шрамом через бровь, резко опустил меч, сделав успокаивающий жест своему напарнику.

— Стоять! Не двигаться! Опусти меч, дурень!

Он осторожно, не сводя с меня колючих, изучающих глаз, сделал шаг вперёд и склонился над телом. Он внимательно, с профессиональной хладнокровностью осмотрел аккуратную рану, бледное, умиротворённое, почти счастливое лицо Всеслава, потом медленно перевёл взгляд на меня. На моё испачканное кровью и грязью платье, на дикий, нечеловеческий блеск в глазах, на каменный фаллос в моей руке, от которого всё ещё исходил лёгкий, зловещий пар. И на его суровом лице отразилось не ужас, не ярость, а… нечто иное. Почти благоговейный трепет. Узнавание.

— Она не убивала его, — тихо, но очень чётко и ясно сказал он своему напарнику, не отводя от меня взгляда. — Она… приняла его жертву. Взгляни на его лик. Он умиротворён. Он достиг того, чего желал.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то язвительное, убийственное, разоблачающее этот идиотизм, но он внезапно опустился передо мной на одно колено, склонив голову в почтительном поклоне.

— Простите нас, госпожа, что осмелились потревожить великий обряд. Мы не ведали, что он свершится в эту самую ночь. Мы лишь ждали сигнала.

Я смотрела на его склонённую голову, на седые пряди в его тёмных волосах, полностью ошалев. Что за великий обряд? Что за жертва? Что, чёрт возьми, вообще происходит? У них у всех здесь крыша поехала?

— Ваша преданность Тёмной Владычице и ваша… сила… были известны князю, — продолжал стражник, не поднимая головы. Его голос звучал глуховато, но с неподдельным пиететом. — Князь Всеслав много говорил нам о своей великой, всепоглощающей любви к вам, о своём желании принести себя в дар вам и ей. Мы не думали, что он… что это произойдёт так скоро и столь… буквально.

Тут до меня начало медленно, как тяжёлый жернов, доходить. Этот придурок Всеслав, оказывается, не просто был романтичным идиотом. Он был романтичным идиотом с конкретным, хорошо развитым религиозным уклоном. И он, видимо, успел наболтать своей доверенной свите о каких-то «тёмных владычицах», «вечной любви», выражающейся в самопожертвовании, и прочей ереси. А они, видя меня — «ведьму» — с окровавленным артефактом в руках рядом с его бездыханным телом, да ещё и с тем ореолом силы, что исходил от меня, сделали свои, вполне логичные для этого безумного мира, выводы.

Внутренняя, настоящая Я, Злослава, хохотала до слёз, до истерики, до боли в животе. Внешняя оболочка, Златослава, из последних сил пыталась сохранить на лице надменное, таинственное и отстранённое выражение, словно бы я действительно только что совершила некий высокий ритуал, а не прикончила назойливого ухажёра в приступе паники.

— Он был… достоин, — с огромным трудом, скрипуче, выдавила я, надеясь, что звучит многозначительно и мистически, а не как сомнамбула, только что вышедшая из комы.

— Он был принцем крови! — воскликнул стражник, поднимаясь с колена. В его глазах горел странный фанатичный огонь. — Единственным наследником и правителем Тричетвёртого царства! И теперь… теперь его великая жертва не может остаться безответной! Тёмная Владычица должна быть милостива! Вы… вы должны занять его место! Принять бремя власти!

В моей голове что-то щёлкнуло. Зазвенело. Загудело. Как будто в неё ударил колокол. Гром среди, казалось бы, уже окончательно ясного неба.

— Что? — это был не вопрос, а скорее хриплый, бессмысленный звук, вырвавшийся из пересохшего горла.

— Тричетвёртое царство! — с пафосом повторил стражник, ударив себя в грудь рукой в железной перчатке. — Оно теперь ваше! По праву крови, по праву жертвы и принятия её! Вы — избранная! Новая правительница! Воплощение воли Тёмной Владычицы на земле!

Я посмотрела на окровавленный, грязный пол, на тело наивного принца с застывшей блаженной улыбкой, на кота, который с глубочайшим интересом обнюхивал сапог стоящего стражника, явно интересуясь качеством кожи. Потом на свою дрожащую, залитую чужой кровью руку, сжимающую каменный член. Потом снова на стражника, на его преданное, одухотворённое лицо.

— Вы… вы предлагаете мне… целое царство? — прошептала я, чувствуя, как почва окончательно и бесповоротно уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Голова закружилась.

— Мы умоляем вас принять его! — второй стражник, молодой, тоже опустился на колени, сложив руки, как для молитвы. — Без законного правителя царство погрузится в хаос, его растащат по кускам жадные соседи! Но с такой могущественной, благословенной тёмными силами повелительницей у власти… мы станем сильнее всех! Мы будем непобедимы!

Это было уже слишком. Слишком абсурдно, слишком нелепо, слишком внезапно. Ещё вчера я колдовала над дохлыми мышами, а сегодня мне на полусломанном блюде преподносят целое государство. От мышей и крыс — сразу к трону. Минуя все промежуточные этапы. Такое даже в самых бредовых снах не снилось.

Моё минутное мужество, подпитанное свежеполученной энергией убийства, вдруг лопнуло, как мыльный пузырь. Всё, чего мне хотелось сейчас, — это чтобы все эти люди немедленно исчезли. Испарились. Оставили меня одну с моим котом, моим сумасшествием и моим чудовищным невезением.

— Уйдите, — сказала я, и голос мой прозвучал слабо, надтреснуто, но с той долей надменности, что ещё оставалась в запасах княжны Златославы. — Оставьте меня. Мне нужно… осмыслить произошедшее. Совершить… необходимые посмертные ритуалы. Отдать дань… его жертве.

Стражники переглянулись, кивнули с полным пониманием и, пятясь, почти на цыпочках, стали удаляться к выходу, не поворачиваясь ко мне спиной.

— Мы будем ждать вас на рассвете у опушки, госпожа! — бросил старший, уже с порога. — Мы подготовим всё для вашего торжественного въезда в столицу! Народ должен увидеть свою новую повелительницу!