Чтение онлайн

Снова, как несколько часов назад мне померещилось, что на стене, за спиной кронпринца, распускаются огромные крылья. Не перьевые, а кожистые, с когтями на перепонках, как у летучей мыши.

– Можете, – прохладное дыхание коснулось щеки. Отчего-то мне не было страшно, – но не здесь. Идёмте за мной, Аэри.

Пламя переливалось. Под парадным камзолом перекатывались мышцы. Мне нужно было его бояться, но я не могла. Если Шаннер Мъярг и ударит, то не в спину.

Кронпринц закрыл дверь в наши покои, навесив на неё артефакт-замок, а потом прошёл в соседнюю со спальней комнату – в этой гостиной я могла часами проводить за ненавистным вышиванием.

– Здесь, – показалось, он доволен.

Беззвучно распахнулся новый зев хода.

– Они охватывают весь дворец? – Я не смогла промолчать.

Полузабытое чувство любопытства вызвало азарт.

Кронпринц обернулся. В полутьме прохода его глаза сияли рубиновыми отсветами.

– Да, и даже больше. Я покажу вам несколько, – шелестнул шелковой лентой голос мужчины, – но в остальные не стоит соваться без моего разрешения. Этот дворец стар, и у него хватает тайн…

Не помню, сколько мы шли. Я сосредоточилась на ощущении своей ладони в чужой руке, на горячей коже, отсветах магического светляка и пустоте в голове.

Слишком много. Слишком бесконечный день.

Конец пути смазался, слился в одно безликое пятно.

Я принесла клятву верности тихо и буднично. Две капли крови и древнее заклинание. Когда клянешься жизнью – всё вообще просто.

Не запомнила я и комнату, куда меня отвёл наследник. Только большую кровать, мягкие простыни, тени на стенах и пуховое одеяло. Я утонула в нём. Кажется, даже переоделась в подготовленную ночную рубашку.

И погрузилась в темноту.

Мне снился пустой, заброшенный зал. Поросший мхом каменный пол, стёртые ступени, ощущение гнетущего упадка и обломок камня, торчащий посередине, как сломанный зуб.

Зачем-то я присела рядом с камнем, пытаясь его оттереть. Сквозь слой гари и грязи медленно проступили выгравированные буквы.

«Semper immo… fides». Immo… Immota? Верность непоколебима. Или, вернее, «Вечно непоколебимая верность»*.

И наверху… Точно, что-то еще!

«Tibi soli»**. Тебе единому.

Тускло мерцали серебром древние буквы.

По темному залу пролетел порыв ветра.

– Восстанови его… И обретёшь истинную силу. Сила есть свобода. Только так крылатый род вернёт величие. Но люди слишком любят всё понимать по-своему…

Прохладные сильные руки обхватили меня, прижимая к невидимому телу.

Пахло тленом. И покоем. И я позволила себе раствориться в этом странном сне, медленно покачиваясь в невесомых объятьях.

***

Черноглазая костистая тень долго покачивала в руках невесомую душу. Он не мог отогреть, но мог дать покой и затянуть раны.

Императорский род Мъярг давно начал вырождаться. Со времён падения своего покровителя. Но этого уже давно никто не помнил.

Всё, что ему оставалось – бессильно наблюдать, как крылатые воины становятся легендой, а великая империя погрязает в мелких дрязгах и спорах.

Но однажды появилась надежда. Наследник родился крылатым, пусть его сил и не хватало на то, чтобы подняться в небо.

Он создал пророчество, уверенный, что на этот раз люди смогут услышать и понять.

Но даже так они умудрились обратить слова истины во зло. Ему пришлось истратить последние силы, чтобы вернуть одну-единственную загубленную душу. Душу, которая должна были их спасти.

Теперь же...

Она хотела мести. Он хотел того же.

И у него был шанс повернуть колесо истории в нужную сторону.

Если девчонка не сдастся…

Что ж. Врагов много. Он пошлёт ей помощника.

Одно движение когтистой руки – и маленький камешек у подножия бывшего алтаря медленно шевельнулся. Зевнул, обнажая пастёнку, усеянную мелкими острыми зубами. Встал на четыре лапы, вильнул хвостом, расправил крылья.

Плошки глаз моргнули, посмотрели разумно.

– Следи за ней. Охраняй. Помогай. Защищай, – ткнула тень когтем.

Котёнок мантикора что-то тихо уркнул, неуклюже подпрыгивая.

Древний храм дрогнул, и павший бог медленно исчез из этой реальности.

Пока у него было мало сил. Но это только пока…

*В нашей реальности на Земле этот девиз принадлежал дворянской фамилии Воронцовых.

**Девиз принадлежал дворянскому роду Донауровых.

Мужчина замер на пороге, наблюдая за крепко спящей девушкой.

Во сне она свернулась клубком под одеялом, обхватила себя руками – как будто пыталась защитить.

Такие привычки не появляются просто так. Как и решимость схватиться за нож. Как и ненависть загнанного зверя во взгляде. Как и готовность договариваться любой ценой – лишь бы избежать ненужного исхода.

Аэри Сорлейн не могла быть такой женщиной. Он разговаривал с её братьями.

Грэя Шаннер знал уже давно, очень давно. Это была некрасивая история. Молоденького офицера подставили и фактически подвели под смертную казнь. Никто бы не стал разбираться, всё было просто и очевидно. Если бы Шаннер не был чуть более недоверчивым… Если бы не предпочитал самостоятельно разбираться в подозрительных вопросах…

Грэйсона он выдернул из-под виселицы в последний момент. В буквальном смысле – его решили тихо повесить на заднем дворе тюрьмы, а позже списать всё на самоубийство, бросив тело в камере. Заговорщики заметали следы.

К их несчастью, Шаннер всегда был очень удачливым.

Молодой офицер рассказал ему достаточно, чтобы расследование повернуло совсем в другую сторону и полетели головы. Грэйсон Сорлейн отчаянно цеплялся за жизнь и рискнул душой, чтобы вернуть себе здоровье и магию.

Что ж… Иногда боги любят рисковых. Это был тяжёлый выбор и непростое решение, но Шаннер ни на секунду не пожалел, что приоткрыл Сорлейну одну из тайн своего рода. Взамен он получил безусловную преданность и безгранично верного ему человека. Человека, ставшего одним из самых могущественных магов империи.

Раньше у Шаннера не было необходимости расспрашивать Грэя о его семье. Тем более, что Грэйсон с ними давно не общался – опасался, что не сумеет совладать с новой силой и навредит родственникам.

Теперь поговорить о семействе Сорлейн пришлось, но этот разговор оставил странный осадок.

Грэй любил сестру, но описывал её как наивную и слишком порывистую девушку, часто витающую в облаках.

Аэри Сорлейн любила участвовать в затеях братьев и терпеть не могла исконно женские занятия, ужимки, балы, разговоры о кавалерах и прочую ерунду.