Чтение онлайн

– У-го-лов-ное де-ло за... эх, ё-моё, где ж он есть, этот номер-та?

– Теперь, Никита, ты, - Самарин обернулся к Панкову, похоже, по-прежнему думавшему о кремлевских вирусах. По крайней мере вид у него был отсутствующий.
– Эй, проснись, замерзнешь!

– Чего это вы, Дмитрий Евгеньевич?
– буркнул Никита.
– Я слушаю внимательно.

– Весь обратился в слух, - пояснила Катя.

– Похвально, - кивнул Самарин, - Так вот, Никита, выясни пока адреса собачьих питомников. Нужно их все проверить, разузнать, что там делают, к примеру, той-терьеров выращивают или собачьи бои проводят. Нас интересуют те и другие.

– Терьеры-то вам зачем, Дмитрий Евгеньевич?
– поинтересовалась Катя.

Самарин вспомнил об останках маленькой собачки, до сих пор покоящихся в глубине морозильной камеры.

– Той-терьеры тоже могут пойти в дело. Катя, повернувшись к Никите, покрутила пальцем у виска. Дмитрий только рукой махнул и продолжал:

– Так вот, Никита, нужно проверить по всей области.

– По области?!
– не поверил ушам Никита, - В Лодейное Поле кататься? Между прочим, на дворе конец ноября, чтоб вы знали, Дмитрий Евгеньевич. В электричках можно дуба дать.

– А в газете писали, что нынче зима на редкость теплая выдалась, вставил Треуглов без всякой задней мысли.

– Вот видишь, что Иван Платонович говорит.

– Так вот пусть он и катается от Тихвина до Приозерска!

– Никита, - Самарин сделал очень строгое лицо, - у Ивана Платоновича своя задача.

– Теперь Катя... У Галины Николаевны сын остался, Кирилл. Сейчас его забрала бабушка. Хорошо бы поговорить с мальчиком и с бабушкой. Может быть, не захотят с нами встречаться, может, им и сказать нечего, но попробовать нужно. Ты человек тактичный...

Никита громко фыркнул.

– В отличие от других, - продолжал Самарин, - Кате можно поручить такое тонкое дело.

– А что?! Что?!
– вспыхнул Никита, - Я виноват, что эта дура жалобу накатала, будто я ей чего-то пообещал застеклить? Я ей в следующий раз так застеклю!

– Вот тут ты не прав. Учись работать с населением.

– Дебилы, - проворчал Панков.

– Не дебилы, а сограждане, - сказал Треуглов. Все замолчали.

– Я в больницу к Семицветову.

Глава 22. Человек-кокон

Тимур Кибирович Семицветов находился на излечении в Клинике военно-полевой хирургии Военно-медицинской Академии. Знаменитая клиника специализируется на огнестрельных ранениях, но ведь в Петербурге не существует лечебного заведения, занимающегося исключительно покусами. Нечасто нападают на граждан дикие звери, скорее сами граждане нападают на них.

Обычными покусами занимаются травматологические пункты, но тут случай особый, и пострадавший тоже непрост.

Пока Самарин наряжался в непременный белый халат, он увидел пожилого, но сильного чуть сутуловатого мужчину, думавшего о чем-то сосредоточенно, засунув руки в карманы огромной белой хламиды. Буквально через пару секунд Дмитрий узнал своего старого знакомого из "Добрыни". В голове всплыло и имя-отчество: Осаф Александрович. Человеческая память устроена в принципе так же, как компьютерная, - нажимаешь кнопку и получаешь файл с нужной информацией. Данный файл назывался "Дубинин".

Похоже, криминалист из "Эгиды" пожаловал сюда по тому же поводу, что и Самарин. Раз покорно стоит внизу, значит, наверх не пускают.

В этот момент Дубинин заметил Самарина, продолжавшего бороться с халатом, сшитым на подросшего пигмея.

– Молодой коллега!
– улыбнулся Дубинин.
– И вы сюда? Рад вас видеть в добром здравии...

– Здравствуйте, - Дмитрий пожал протянутую руку.

– До чего мы дожили!
– в обычной манере начал свою речь Дубинин.
– Два человека, коллеги, симпатизирующие друг другу, встречаются не за чашкой кофе или чего угодно другого, а только во время ЧП.

– Жизнь такая, - развел руками Дмитрий, - вот закончим это дело, может, и встретимся в иной обстановке.

– Вашими бы устами...
– начал было Дубинин, но тут на лестнице показался медбрат. Осаф Александрович повернулся к нему:

– Ну что? Как он? Мы сможем поговорить с ним?

– Буквально две-три минуты. У него большая потеря крови, вследствие этого слабость. Хотя могло быть значительно хуже. Он мужчина крепкий, молодой. Безусловно, оклемается, возможно, даже скорее, чем можно предположить в данных обстоятельствах.

Самарин шагнул вперед.

– Вы тоже к Семицветову?
– нахмурился Медбрат.

– Я из прокуратуры.

– Мой коллега, - пояснил Дубинин, - Мы можем пойти вместе, это займет меньше времени. Зачем мучить пациента дважды?

Они поднялись на третий этаж и вошли в отделение. У палаты, где лежал Семицветов, на табуретке сидел сонный охранник. Скучная работа, что ни говори. Ладно еще, магазин охранять, там хоть народ входит-выходит, а уж в больничном коридоре сидеть - тоска смертная, тем более что читать или телевизор смотреть охране не положено. Сиди и бди.

Дубинина и Самарина он пропустил, прочитав их документы от корки до корки, а пропуска - дважды, видно, соскучился парень по чтению.

– Проходите, - буркнул он, недовольный тем, что чтение закончилось.

Самарин и Дубинин вошли.

Тимур Семицветов был похож на кокон тутового шелкопряда с человеческой головой. Как только посетители вошли в палату, он открыл глаза.

– Здравствуйте, Тимур Баягирович, - приветливо сказал Дубинин и присел на стул у кровати.
– Как вы себя чувствуете?

– Нормально, - ответил Семицветов потусторонним голосом.

Дмитрий попытался представить, что должен пережить человек, на которого бросается пес-убийца. Наверное, чувство не из приятных.

– Вы могли бы ответить на несколько вопросов?
– продолжал Дубинин, Мы из прокуратуры. Вы политики понимаете, что нападение на вас и убийство Галины Николаевны вызвало большой шум. Дело взято под контроль Кремля.

Лицо, выглядывавшее из кокона, презрительно скривилось.

– Это мы обсуждать не будем, тем более что у нас две минуты, продолжал Осаф Александрович, - скажите, пожалуйста, вы стояли у въезда во двор и видели все, что произошло?

Тимур качнул головой:

– Нет, я пошел к машине. Потом услышал крик и вернулся. Я видел, что идет борьба, не сразу понял, что это собака. Господи, - прошептал он, - как он рычал.

– То есть вы сначала подумали, что на нее напал человек?
– уточнил Дмитрий.

– Нет, - покачал головой Тимур.
– Я думал, это зверь. Пантера. Тигр. Медведь. Страшный кто-то.

– Что ни страница, то слон, то львица, - задумчиво проговорил Осаф Александрович.

– Только когда он бросился на меня, я понял, что это пес. Я хотел убежать, не мог.