Чтение онлайн

Еда была необыкновенно вкусной, хозяева произносили названия, объясняли, из каких трав сделаны приправы, но Валентин чувствовал, как на него после красного вина и мясной пищи все сильнее наваливается отупение, и уже с трудом заставлял себя улыбаться в ответ, что-то отвечать.

– Они же засыпают!
– расхохоталась наконец Рафаэла.
– Идите скорей отдыхать У вас в Европе сейчас ночь.

– В первый день после Европы я только и делаю что сплю, - понимающе сказал Карлос.

На этом они временно простились.

* * *

Он проснулся через несколько часов. Их комната была ярко освещена низким, склоняющимся к горизонту солнцем. Валентин подошел к ванной - там было пусто. Он вернулся к постели и на низком столике увидел записку: "Ищи меня в Тихом океане".

Валентин хмыкнул, надел плавки и тоже отправился к океану. Глядя на людей, несущихся по волнам на винд-серфингах, он спустился по каменным ступеням к неширокой полосе песка. В это время Люба уже выходила из воды, и он, в который раз за эти годы, подумал с пронизывающей душу нежностью о том, как любит эту ее гибкую походку, и неожиданно вспомнил слова одного пожилого профессора, сказанные полгода назад:

– Вы берегите ее. Такой девушкой можно гордиться!

"Вот я и берегу", - ответил бы он сейчас этому профессору.

– Валя, ты представляешь, я обошла усадьбу - тут все наши цветы, только в виде деревьев! Одних кактусов - семь пород!
– сказала она, подбежав к нему.
– Сбрасывай скорей брюки и иди в океан. Вода - совсем не такая! Боже мой, кто бы мог подумать, что я буду плавать в Тихом океане!

– Поосторожнее, тут акулы, говорят.

– Мне сказали - мурены.

– Ага, и еще барракуды, такие зубастые рыбины. А пираньи - в речках.

Волна и в самом деле была здесь совсем иная - высокая и ровная, она мерно наплывала на берег.

– В Черном море, там уж если волны, так они сразу нервные, будто идут в психическую атаку, - проговорил Валентин.

Через час, когда огромное рыжее солнце почти сравнялось с горизонтом, они немного прогулялись с Карлосом и Рафаэлей по узкой, выложенной известняковыми плитами тропе вдоль океана.

– Завтра мы рано уедем на работу, - сказал Карлос.
– Я - в клинику, жена - в свою лабораторию, она нейрохирург, а вы - отдыхайте. Или, если хотите, я покажу вам свою клинику.

– С удовольствием, - обрадовался Валентин.

– Если можно, я погуляю по городу. У вас ведь есть достопримечательности?
– спросила Люба.

– Мексика вся состоит из достопримечательностей. Вы их увидите на каждом шагу. Только не покупайте без нас сувениры, вас обязательно обманут. И крепче держите свой кошелек.

* * *

Ночь наступила мгновенно, а крупные звезды на черном высоком небе были чужими. Большую Медведицу он, например, так и не нашел.

Оставшись вдвоем, они исступленно любили друг друга, и потом, когда в изнеможении лежали рядом, Люба положив голову ему на плечо, прошептала:

– Спасибо тебе. За все.

С этим он и заснул.

Рано утром Карлос еле слышно постучал в их дверь. Валентин сразу вскочил, надел приготовленную с вечера Любой одежду и тихо спустился. Они быстро выпили кофе, Рафаэла выехала в маленькой юркой машине ярко-красного цвета, они вдвоем сели во вчерашний открытый белый лимузин и отправились в клинику Карлоса.

Глава 63. Соблазнительное предложение

– Во-первых, у вас уже есть преимущество в том, что вы белые.

– То есть?
– переспросил Барханов.

Они возвращались из клиники Карлоса домой.

– Я не расист, вы это знаете, просто я констатирую факт. У нас, и особенно в США, белых принято считать как бы лишенными первородного греха.

– Но русский врачебный диплом во многих странах требует подтверждения.

– Если вы хотите получить лицензию. К тому же я знаю русского, который приехал в Калифорнию. Там он числится пока ассистентом врача, хотя в действительности уже сейчас работает главным хирургом клиники.

– Но платят ему все же как ассистенту?

– Увы, это так, - Карлос развел руками, оставив руль.
– Но я повторяю: только пока.

Клиника, которую уже несколько дней посещал Барханов, его потрясала. Причем не тем самым евростандартом - ровно покрашенными стенами, чего российские маляры почему-то достигают с большими трудами. Нет, она потрясла уровнем оборудования. О таком оборудовании в Петербурге Валентин и мечтать не мог.

Когда Карлос делал доклад на конгрессе, сопровождаемый кинокадрами, уже тогда в перерыве все только об этом и говорили. Он развивал направление, немыслимое еще лет десять назад, - биопротезирование. И теперь Барханов видел человека, у которого по привычным меркам не было рук. Но они были! Они работали от тех нервных токов, которые сохраняет в своей памяти человеческий мозг, даже когда человек лишается конечностей. Мало того, искусственные руки было очень трудно отличить от настоящих, так искусно их сделали.

– Потрогайте, поздоровайтесь с больным за руку, - порекомендовал Карлос.

И когда Барханов нерешительно взялся за искусственную кисть, он ощутил мягкость человеческой кожи и живое тепло.

– Конечно, моей искусственной грудью пока нельзя кормить ребенка, но ею уже можно привлечь любовника, - с веселой гордостью сказал Карлос.
– И что характерно - она никогда не отвиснет, ей не грозят воспаления.

– Но, как и любой протез, ее тоже можно сломать? Что тогда?

– Чаще ломаются руки и пенисы. Еще чаще - ноги. Грудь, пока не ломалась ни разу. Хотя при желании можно изуродовать и настоящую грудь.

– В ваших кинокадрах вы демонстрировали и ремонт...

– Да нет ничего проще! Как и любой прибор, их, конечно,! можно отремонтировать. Пока ремонтных мастерских только; две. Но по мере надобностей я буду открывать их в каждом] большом городе.

– Валентин вспомнил российские протезы - тяжелые неуклюжие ноги, на которых, тяжело переваливаясь, ковыляли инвалиды всех войн. Деревянные руки в коричневых или черных кожаных перчатках.

– К такой руке можно приладить двенадцать инструментов, и каждый из них способен производить свою операцию!
– с гордостью заверяли российские протезисты.

О том, какие болячки натирали эти деревяшки на культях инвалидов, нечего было и говорить!

– И сколько же таких чудес вы делаете в год?
– поинтересовался Валентин у Карлоса.

– Несколько десятков.

– Так мало? Или у вас нет инвалидов? В России, например, тысячи людей ждут годы и месяцы.

– Россия постоянно воюет. А моя клиника выпускает столько, сколько поступает заказов. Биопротез - вещь дорогая...

– Причем каждый делается индивидуально, так сказать, под человека?