Чтение онлайн

В особняк я вернулся в одиночестве, и, едва я снял перчатки, дворецкий сообщил, что на стороне слуг меня уже давно дожидается один из моих «воробьев».

Томми, светловолосый мальчишка лет десяти, соскочил со стула, когда я вошел в подсобное помещение.

— Доброго денечка, м’лорд, — щербато улыбнулся он и рукавом слишком длинной, заношенной рубахи стер с лица сажу.

— Хилл сказал, ты давно меня дожидаешься. С чем пожаловал?

Он важно надул щеки и убрал ладони за спину.

— Пары шиллингов не отделаетесь, м’лорд.

Я молча приподнял брови и выжидательно уставился на него.

— Неслабо вас потрепали, — с еще более важным видом протянул Томми, отступив на шаг и запрокинув голову.

— Ах ты сопляк, — подавив усмешку, я постарался нахмуриться.

Никогда по-настоящему не мог злиться на уличных паршивцев.

— А Эзра-то важной птицей прямо стал! — поспешно выпалил Томми, почувствовав, что переступил грань моего терпения. — Кабы вы видели, как он важничал, что в театр идет! Чисто джентльмен, да только фрака не хватает.

— Какой театр?

Томми щурился, вытирая нос рукавом.

— Ну, этот. Самый здоровый. В честь короля, во!

— Ты уверен, Томми? Учти, если обманешь...

Мальчишка тут же вскинул руки, делая вид, что глубоко оскорблен.

— Да чтоб мне кирпич на голову, м’лорд!

Я достал из кармана монету и покрутил ее между пальцами.

— Что еще слышал?

Глаза Томми жадно блеснули. Но он тут же погрустнел.

— Брехать не буду, м’лорд. Больше ничего. Да Эзра-то болтать не любитель. Я ботинки ему чистил, пока он про театры-то болтал.

Монета полетела в воздух. Томми поймал ее на лету, и тут же спрятал в карман.

— Будь осторожен, Томми.

— Ой, я как мышка!— ухмыльнулся он и, шмыгнув носом, поспешно исчез за дверью.

Что же.

Эзра и театр.

Звучало безумно. Такое я не могу пропустить.

Вот только явиться одному в ложу — значит, вызвать лишние подозрения.

Когда за дверью, в которую улизнул Томми, раздался шорох, я резко распахнул ее. Слуг в особняке было немного, а с уличного мальчишки станется пробраться на кухню и прикарманить то, что плохо лежит. Чего-чего, а воровства я не терпел.

Но вместо Томми посреди коридора я увидел застывшую Эвелин. Кончики ее ушей слегка покраснели. Да-да, миледи, подслушивать нехорошо.

— Что вы здесь делаете? — спросил я, и прозвучало грубо и резко.

— Я шла на кухню, когда услышала голоса.

— Почему спустились сами? Почему не позвали кого-то из слуг?

— А вы со всеми разговариваете, словно на допросе, или только со мной, лорд Беркли? — с прохладцей в голосе осведомилась Эвелин.

Она отступила и скрестила руки на груди. Смотрелось бы почти грозно, если бы не ее нездоровая бледность. И то, как при каждом шаге она норовила опереться о стену. Сестра Агнета говорила, что ее по-прежнему мучили головные после того удара.

Кстати.

— Где сестра Агнета? — спросил я, проигнорировав ее вопрос.

Эвелин вздернула брови в молчаливом удивлении.

— Отправилась в аптекарскую лавку за порошками, — и прибавила смутившись. — Для меня.

— Вы не должны покидать спальню. Вы еще не оправились. Следовало позвать кого-то из слуг.

Она задумчиво прикусила губу, словно размышляла над чем-то.

— А вы, значит, оправились? — спросила тихо, но твердо, подняв на меня взгляд.

Я резко выдохнул.

— Это совсем другое дело. Зачем вы спустились?

— Захотелось чаю.

— Нужно было позвать миссис Уилсон, — я с осуждением покачал головой.

Эвелин посмотрела так, словно порывалась что-то сказать, но вновь передумала и лишь устало прикрыла глаза.

— Идемте на кухню, раз вы уже здесь.

Мысленно я цыкнул. Говорил с ней непозволительно грубо, почти на грани. А она даже не возмущалась, не сверкала привычно взглядом... все же она была еще очень слаба! И вместо того, чтобы отдыхать, бродила одна по особняку! Могла упасть, могло потемнеть в глазах, могла споткнуться, и рядом никого не было бы, чтобы подать руку, поддержать.

Я осознал, что сжимал и разжимал левый кулак, и заставил себя вытянуть вдоль тела руку и расправить ладонь.

— Миссис Хьюз, — позвал я, когда мы вошли на кухню. — Будьте добры, приготовьте для леди Эвелин чай.

— Ой! — она всплеснула руками и поспешно оправила фартук. — Да что же это вы сами, Ваша светлость, ко мне спустились... — начала причитать. — Я же только-только вот с миссис Уилсон разминулась, чего же она не сказала мне про чай...

— Ничего страшного, — я перебил ее, чтобы остановить бесконечный поток слов. — Будем считать это прогулкой.

На пути в «парадную» часть особняка я подал Эвелин локоть, и она накрыла сюртук бледной ладонью с тонкими, изящными пальцами. Мы шли в молчании, но возле дверей в малую гостиную она вдруг заговорила, избегая при этом на меня смотреть.

— Вы не составите мне компанию за чаем, лорд Беркли?

«Нет», — хотел сказать я.

— Конечно, — необдуманно сорвалось с губ.

Я недовольно их поджал, но было поздно. Отказать ей после того, как ее лицо на мгновение осветила бледная улыбка, я бы уже не смог.

В ожидании мы устроились в двух креслах. Эвелин двигалась медленно, но уверенно. Словно стремилась что-то доказать самой себе.

— Как... как продвигается расследование? — спросила она почти сразу же.

Я усмехнулся и мысленно закатил глаза.

— Вполне неплохо.

— Почему вы заплатили тому мальчику за то, что он рассказал про Эзру?

— О чем вы?

Эвелин вздохнула и переплела в замок пальцы, сложив руки на коленях.

— Почему вы заплатили за сведения о том, что Эзра собирается посетить Королевский театр? — не растеряв терпения, спросила она вновь. — Это важно?

— Вас не учили, что подслушивать нехорошо? — прищурившись, я склонил голову набок.

— Нет, — ее губы дрогнули в слабом намеке на улыбку. — В пансионе подслушивание было основной выживания. Можно сказать, меня этому учили.

— Прелестно, — сухо прокомментировал я. — Никогда не был высокого мнения о нашей системе образования.

Эвелин не выглядела смущенной.

— Так что? Это важно? — пожала она плечами.

Появление лакея с подносом избавило меня от необходимости отвечать. Но как только он удалился, расставив посуду и лакомства на столе между креслами, Эвелин вновь вонзилась в меня пристальным взглядом.