Чтение онлайн

Так повторилось восемь раз. В трех делах не нашлось ничего подобного. Но в восьми...

Я перепроверила свои записи два раза, чтобы убедиться, что я ничего не упустила и не перепутала. А затем уставилась на них, чувствуя, как сердце лихорадочно бьется прямо в горле. Теперь-то я понимала, почему мужчины, изучавшие ровно те же самые документы, ни о чем не догадались и ничего не заметили. Наверное, если бы я прочитала о нагрудном платке, который являлся неотъемлемой частью костюма каждого джентльмена, то тоже не обратила бы внимание.

От находки закружилась голова, и я помахала ладонью возле лица, чтобы немного прийти в себя. Неужели... неужели Джеральдин была не единственной? Не случайной девушкой, попавшейся под руку?.. Неужели и в самом деле существовал какой-то заговор, какое-то тайное сборище людей, которые стояли за исчезновением девушек?

Мне вдруг сделалось зябко. И страшно. Я обхватила себя руками за плечи и прикусила губу, прикипев взглядом к неяркому огню свечей. В животе зародилось давящее ощущение тревоги. Казалось, я по своей неловкости заглянула в логово дикого зверя.

И вот-вот выпущу его на волю.

***

— Ваша светлость, нам нужно поговорить.

Я поймала графа Беркли ранним утром. Некрасиво говорить «подкараулила», ведь юные благовоспитанные девицы не должны этим заниматься, но именно это я и сделала.

Заняла место в малой гостиной, попросив лакея подвинуть кресло так, чтобы, сидя в нем, я смотрела в коридор сквозь открытую дверь.

У Беркли не получилось ускользнуть незамеченным: я увидела его и окликнула.

— Леди Эвелин? — нехотя он остановился в коридоре, скрестив на груди руки. — Вам уже лучше, — сухо констатировал, бросив на меня взгляд.

— Лучше, — подтвердила я и, поднявшись, подошла к нему.

Все это время он нарочно избегал на меня смотреть и скользил отстраненным, сдержанным взглядом чуть выше плеча.

— Я хочу вам кое-что показать. Я нашла это в делах пропавших женщин.

— Что?! — его ноздри резко раздулись, и он впервые по-настоящему на меня взглянул.

В поле его зрения попала тонкая стопка листов, которую я прижимала к груди, и в глазах у него полыхнуло недоброе пламя.

— Откуда это у вас? — требовательно спросил он сощурившись.

— Вы напрасно злитесь, — я покачала головой. — Я не совершила ничего дурного, даже пределы особняка не покидала.

— Вы не должны влезать в это дело! Вы уже втянуты гораздо больше, чем следовало, и посмотрите, к чему это привело, — и он кивком указал на мою голову.

— И мне придется влезть еще сильнее, потому что в скором времени нас ожидает визит к портнихе.

Сохранять самообладание и говорить с ним ровным, спокойным голосом было непросто. Внутри все бурлило и кипело от несправедливости и несогласия с его приказным тоном и манерой все решать за других людей. Я смотрела на него и думала, что наше общение напоминает странный танец: шаг вперед и три назад.

Несколько недель назад я помогала ему умыться и смотрела на его избитое лицо и тело; совсем недавно обнаружила на прикроватной тумбочке цветы, которые не мог поставить туда никто, кроме него, а теперь Беркли всеми силами избегал со мной встречи и глядел лютым волком.

— Портнихе? — он подался вперед, и я видела по его лицу, что с губ должны вот-вот сорваться неприятные и горькие слова.

Но он все же взял себя в руки, одернул полы жилета и поправил туго завязанный шейный платок.

— Хорошо, — Беркли сделал неопределенный жест ладонью, выдавший внутреннее раздражение, и, наконец, вошел в гостиную. — Объясните, причем тут портниха.

Я молча вернулась к креслу и устроилась в нем, и он с недовольным видом проследовал за мной. Дождавшись, пока он сядет напротив, я протянула ему лист с заметками, которые делала ночью.

— Прочтите.

Выразительно вскинув брови, Беркли принялся изучать мои записи. И очень быстро пренебрежение на его лице сменилось сперва глубокой озабоченностью, затем удивлением и неверием. Он скользил взглядом по листу, раз за разом возвращаясь к самому началу. Я сидела и, сложив руки на коленях, смотрела в окно. Сквозь легкую ткань полупрозрачных гардин в гостиную проникало утреннее солнце.

— Вы обнаружили это в тех документах, которые получили от мистера Миллера? — спросил Беркли изменившимся голосом и, перехватив мой взгляд, усмехнулся. — Я все же частный детектив, леди Эвелин. Могу сопоставить одно с другим.

— Да, в них, — ответила я, потому что отрицать очевидное про участие Мэтью было глупо.

Вернув мне лист, Беркли растер обеими ладонями лицо и вновь посмотрел на меня. Мы сидели достаточно близко, и я заметила, что глаза у него были красными и слезились. Так бывает из-за усталости и недосыпа.

— Восемь женщин, — медленно, словно пробуя на вкус, произнес он, — в течение недели перед своим исчезновением посещали салон мадам Леру. Некоторые из них — больше одного раза.

Щелкнув пальцами, он резко поднялся и принялся измерять кругами гостиную.

— Как вы это заметили? — остановившись, впился в меня требовательным взглядом. — Мы читали одни и те же документы, но вы оказались единственной, кто обратил на это внимание.

— Это очень дорогой салон, — я опустила взгляд и посмотрела на свои пальцы, словно признавалась в чем-то нехорошем. — Как-то читала о нем заметку в газете.

Беркли необязательно знать о том, как не раз и не два я стояла возле роскошной стеклянной витрины салона мадам Леру и с завистью смотрела на вещи, которые никогда не смогу позволить себе приобрести. Один корсет по стоимости легко мог сравняться с суммой, которую мы с дедушкой тратили за год...

— Это нас не оправдывает, — жестко отсек Беркли. — Подобная халатность недопустима с нашей стороны.

Мое жалостливое сердечко затрепетало, и мне захотелось его утешить.

— Думаю, о салоне мадам Леру знают только женатые мужчины, которые посещают его вместе с женами. Предметы дамского туалета там представлены... весьма особенные. Мистер Миллер даже не помолвлен, а вы... — тут я сбилась и выругала себя за глупое желание.

Что — он?

Признаться, что изучила все газеты за прошедшие полгода, которые хранились в библиотеке особняка, пытаясь отыскать в них объявление о помолвке графа Беркли?..

На щеках загорелись два небольших пятнышка румянца, и я сердито тряхнула волосами, уложенными в косу.

— Вы покраснели.

Конечно же, он не преминул мне на это указать.

— И в каком же свете вы представляли себе наш совместный визит к мадам Леру? — Беркли вновь усмехнулся.

Никогда, никогда в жизни я больше не стану его жалеть.